Здесь принимали раненых с фронта, здесь встречали победителей в мае 1945-го: Что значит Белорусский вокзал для переживших войну

Старые блокноты хороши тем, что они становятся старыми уже на второй день, а на третий и потом все еще долго не поддаются времени.

...В самом начале мая 1996 года, помню хорошо, пригласили меня на встречу ветеранов подшипникового завода номер 21. Замечательно провели вечер в заводской столовой накануне праздника - Дня Победы.

После объятий, речей, тостов, боевых "сто грамм" людям не хотелось расходиться по домам, в будни.

Люди шли словно большая родня: говорили, шутили, вслух наперебой вспоминали невозвратное время. Сфотографировались на память.

Впереди зашагал Александр Яковлевич Сташков, полковник запаса, бывший начальник заводского отдела кадров. Он только что за столом сказал взволнованную речь. (Я записал ее.) Мол, такого второго праздника, как День Победы, в нашей жизни нет и не будет. Мы встречались со смертью, с лишениями и такими горестями, которых не испытал никто. Но мы выстояли, живем, дети, внуки наши живут.

Проникновенно говорил Александр Яковлевич. Сейчас он шел в окружении согласных с ним людей, вел под руку Валентину Константиновну Ершову, прекрасную женщину, пришедшую на завод в 1970 году. Начинала она на заводе старшей табельщицей, недавно мы прошли с ней по цехам, как по ее родному дому.

А сейчас Валентина Константиновна сказала:

- Куда бы нам хорошо пойти? Может, двинем на Белорусский вокзал?!

Дело в том, что в годы войны она служила в воздушно-заградительной части, которую поставили в Москве у Белорусского вокзала. Вот отрывок из ее воспоминаний:

"Мы разгружали составы с ранеными, поступавшими на Белорусский. Шел 43-й. Началось наше наступление под Смоленском. Раненых оттуда прибывало много. Буквально сутками мы разгружали эшелоны с красными крестами на вагонах, развозили людей по госпиталям. В основном составы приходили ночью. Составы были длиннющие. Освещения на вокзале не было. Мы в темноте выносили людей, работали только на плечах, руки уже не выдерживали носилок. Идешь по шпалам, раненый сам тяжелый, да еще на нем гипса два пуда... Потом на платформе сортировку делали - кого куда. Как же мне не помнить Белорусский вокзал!"

- Мы все его помним, - откликнулся Сташков. - Двинем на Белорусский!

Памятник "Прощание славянки" на Белорусском вокзале. Фото: Сергей Михеев

Может быть, дальше сюжет будет развиваться несколько пунктирно. Я ходил от одной группы к другой, в мой диктофон попадали отрывки разговоров и воспоминаний.

Сейчас мы идем по аллее, по майской Москве, и я впитываю чужие судьбы, чтобы они стали кому-то близкими и дорогими.

...Рядом идет ветеран войны Дашков Евгений Васильевич, 1923 года рождения. Его бесхитростный рассказ:

"Коренной москвич. На войне с первых дней. Прослужил до 46-го года. Воевал в авиаполку. Был под Москвой, под Ленинградом. На 2-м Белорусском фронте. Дошел до Белостока.

А после войны, как многие однополчане, стал работать и учиться. Окончил заочно политехнический институт, строительный факультет. Так инженером-строителем и работал. Потом попал в дикую автоаварию, пришлось в должности на три ступеньки опускаться, но война закалила. Все выдержал.

Чистяков Владимир Федорович идет вместе со всеми. Он на заводе тоже с начала 1970 года. Говорит, что на работу принимали подручным, выучился на сварщика. Сначала стеллажи варил и тумбочки. Потом развернулись, помогал станки устанавливать.

А повоевать на фронте пришлось много. Был и на Калининском, и на Брянском. Последняя атака - на Курской дуге. "Я же танкист, командиром танка был, лейтенантом. А лейтенанты, как известно, решали исход многих боев".

Три судьбы, три скромных человека. Про кого-то люди говорили в тот вечер, кто сам говорил о себе.

Солодова Ольга Федоровна из цеха восстановления подшипников. В 19 лет трудовой фронт, рыла окопы под Волоколамском. Попала под бомбежку, ушла медсестрой на фронт, спасла 69 жизней, имеет орден Красной Звезды и 8 медалей.

Голованов Иван Карпович. Наждачник. 20-й зенитно-пулеметный полк. Медали "За оборону Москвы", "За победу над Германией", "За трудовую доблесть".

Ерохин Михаил Михайлович. Слесарь цеха восстановления подшипников. 13 медалей (13!).

Тихонов Василий Семенович, участок нержавейки шарикового цеха. Подбил 6 фашистских танков. 33 боевые награды.

...Вспоминали в колонне, двигавшейся к Белорусскому вокзалу, еще одного человека. Особенно тепло и сердечно. Новожилов Виктор Иванович. Воевал в 39-й армии генерала Ефремова, орденоносец. 8 медалей за войну и за труд. Ушел из жизни Виктор Иванович. "Батя, человек, учитель, дай ему Бог!".

Такой случай с ним вспоминали. Когда он решился пойти на завод рабочим, демобилизовавшись из армии майором, то спросил: "А можно я приду в белой рубашке?". Ему ответили: у нас же грязь, вредное производство. Он пришел в белой рубашке. И всем в тот день было стыдно за грязь в их цехе.

Несколько слов специально для моего диктофона вставляет начальник ОТК завода Александр Федорович Кириллов: "В прошлом году мы к нему на кладбище приехали, от завода пять минут ехать... Мы 9 Мая каждый год к нему ездим. Кладбище, где Северная ТЭЦ. Могилку там дали исходя из места жительства. Мы к ней оградку делали от ОТК и все остальное за счет завода. Памятник заводской. Я вот сейчас прошлый год вспомнил. Ель серебристую там посадили".

А. И. Ивочкин: "Цветы всегда привозим на могилку, помянем по маленькой. Его имя до сих пор с языка не сходит. Батя - вот как его зовут. Он свое сердце нам оставил. И все к нему душевно относятся. Умел он вокруг себя людей держать. Хороший человек уходит, а память о нем долго остается. Теперь начальником цеха работает его бывший ученик, и это тоже память о нем".

Я много раз уходил от этой группы, возвращался, а они все про Новожилова.

Опять слушаю: "Очень любил юмор, шутку. Всем всегда рассказывал, что тигрят выращивает на своем балконе и какое это дело хлопотное. Все верили, что у него на балконе дикая кошка, все уши напрягали. Расскажет - не улыбнется, что тигренок ест, когда спать ложится... В приемной у директора висит картина, какой-то стандартный пейзаж. Он подойдет и начнет при посторонних вглядываться, что там интересного. Мы тоже пялимся. Но нет вроде ничего такого. А он шепчет: "Смотрите, там девушка голая купается". - "Где?". - "А кусты видите, так вот за этими кустами зелеными..."

Движутся люди дальше, в другой группе про другое говорят. Вот вслух вспоминает Орлов Александр Матвеевич, знаменитый по заводу токарь. Рассказывает мне про ранние заводские годы, когда создавали завод шариков - тех, что шли и на пишущие ручки, и под опоры линий электропередач:

"Обстановка? Люди знали, на что шли. Чувствовали, что только от них зависит превращение холодных пустых негостеприимных пролетов в отлаженный производственный поток. Из-за этого даже начальство не нажимало на то, что называется сознательностью. Если нужно было что-то сделать сверх нормы, люди делали. Не ломались, не становились в позу обиженного. Дескать, почему именно я должен делать и сколько заплатите. Не слышал я таких разговоров".

"Мы, помню, - не мог остановиться Орлов, - в ноябре 69-го целую неделю работали в две смены, чтобы тепло быстрее заводу дать. Так требовала жизнь, и мы это понимали. Ребятам нужно было завозить станки, решать вопрос с выпуском конечной продукции. Каждый день тебя засасывал, заставлял выкладываться в интенсивном режиме. Дух вон выходил, но мыслями мы парили высоко".

...Двигались люди, про то и про другое говорили, дошли до метро "Медведково". Устали, конечно, немножко обсудили насчет Белорусского вокзала. Отложили к нему дальнейший маршрут непосредственно до Дня Победы.

Но, как я понял, дело не в конкретном дне. Белорусский вокзал для всех, кто воевал, работал на трудовом фронте, другим путем защищал страну, - это символ встреч, расставаний, слез и радостей. Он у каждого, пережившего войну, свой, в собственном сердце. Как родная земля, родной дом, родной завод. К ним всегда идешь, пока жив.