Кружева на водостоке: Тюменский мастер-жестянщик показал, как приодеть дом

Если фасад с окнами - это лицо дома, то крыша - его шевелюра. Растрепанная, если домик старенький, неухоженный, доживающий век. А с прической - когда хозяева смотрят за ним - вовремя лечат, то есть в свой срок зовут на осмотр лекарей с молоточками да гвоздями. Под Тюменью, в Утешево, как раз живет такой специалист, доктор Айболит для зданий. Алексей Зубарев - мастер железно-просечного промысла.

Что интересно, на всю Россию до десятка мужиков, владеющих секретами изготовления водосточных воронок и дымников по прадедовой технологии. Еще интереснее: Тюменская область отнюдь не родина звонкого дела - оно пришло сюда из Центральной России, а в реестр объектов нематериального культурного наследия вообще внесено в Вологде.

Но словосочетание "жестяное кружево" в начале двухтысячных в сообществе закрепила тюменский исследователь Алена Животова, а Алексей решил, что миссия его - давать новую жизнь памятникам архитектуры, восстанавливая, как бы поизящнее выразиться, железные "заколочки" на их "прическах".

В гостях в семейной мастерской Зубаревых побывал корреспондент "РГ".

Это у нас семейное

- Показать вам герб? - спрашивает Алексей, едва я переступила порог.

- Давайте полюбопытствуем! - соглашаюсь, думая, что это какой-то заказ.

Он выбегает из гаража-мастерской и спустя несколько минут, отдуваясь, вносит огромное деревянное панно с медными, в патине волшебного оттенка, элементами. Оказывается, это отличительный знак Зубаревых. Сделан минувшей зимой. Будет висеть в новом рабочем цехе. Для Алексея, который еще и краевед-любитель, обожатель уходящей натуры купеческого города, такие вещи, как родовая атрибутика, чрезвычайно важны.

"Бумаги на этот герб еще в Царском Селе века назад подписывались. Их получателем, в том числе статуса дворянина, был священник - из наших. Тут вся информация зашифрована: волчьи зубы - отсылка к фамилии, клевер-трехлистник - к Троице, шлем и корона - символы дворянства, орлиные крылья - высота над мирским. Только в моем варианте растительной вязи поменьше, потому что в меди сложные переплетения исполнить сложно. И клеймо мы свое сделали. Теперь на всех новых или восстановленных работах есть географическое место исполнения - это Тюмень, и дата изготовления, что очень пригодится краеведам и реставраторам", - объясняет мастер.

Десятилетия назад его отец подрабатывал жестянщиком - кровли чинил. А где кровля, там воронки и дымники. В свободное время старший Зубарев начал изучать тему, втянулся в реставрацию и десятилетнего сынишку привлек. Потом подключилась мама Вера.

Со временем у каждого появились свои обязанности: Вера Юрьевна, хотя не художница, а химик-технолог, рисует орнаменты и делает расчеты, Виталий Георгиевич отвечает за ажур в железных изделиях - выбивает его зубилом в заготовках, а Алексей занимается разработкой, подготовкой деталей, формирует швы-замки (фальцы), собирает все в единое целое, решает организационные вопросы.

Когда Мария, его супруга, получит документы сертифицированного экскурсовода, то разработает тур - в Тюмени около 40 адресов, где висят зубаревские работы. Можно выстроить и авторский маршрут с самими мастерами под руку - такие прогулки очень востребованы.

Все лучше и лучше

В свои десять Алексей впервые залез на крышу штаб-квартиры Блюхера на улице Республики - отцу помочь. В 16 лет лично получил заказ - для городского магазина требовалось смонтировать водосточную систему. Сделал - заработал. Какой стимул! Но в жестянщики (герой объясняет, что слово нисколько не обидное, наоборот, это яркий маркер труда; ты почти кузнец, но гнешь тонкий лист) не стремился. Хотел получить профессию бухгалтера. Получил и… стал мастером жестяного кружева. Да, ни дня бухгалтером не работал.

Руку набил на частных коттеджах - была в Тюмени такая мода 20 лет назад - застраивать пригород краснокирпичными доминами с замысловатыми дымниками и воронками. Теперь, когда в стране чуть активнее двигают внутренний туризм, - мода на возрождение старины.

Фото: Ирина Никитина/РГ

"Мы так давно в деле, что сейчас к нам возвращаются наши же работы начала двухтысячных годов. Например, воронки с реставрируемого Дома Панкратьева на Республики, 29, которыми я занимался еще в студенчестве. Старые - из черного металла. Конечно, он изжил себя, проржавел. Новые прослужат полвека - теперь на них идет оцинкованное железо с полимерным покрытием. По такому лишний раз не стукнешь молотком, красить его нежелательно - все нужно выполнять с первого раза идеально. Из последнего - воронки в виде объемных чаш в технологии дефовки для Дома сказки Ершова на улице Дзержинского. Весной после долгого восстановления открыли памятник регионального значения на Семакова, 1, - там наша башенка, любимый объект. Три месяца с ней возились, зато получилась такая, какой была прежде. Сейчас ведем объект на Пристанской, 1 в Тюмени и занимаемся усадьбой в Раменском, это в Подмосковье. Совершенствуемся, поблажек себе не даем, вернее, это мама не дает", - рассказывает Алексей.

Главный критик в мастерской - Вера Юрьевна. От ее глаза не ускользает ни одна ошибка. И хотя "шапка" воронки поднимется на уровень второго, а то и третьего этажа - с земли огрехи не рассмотреть, но переделать все равно заставит. Потому что: либо идеально, либо никак.

Фанатики и стоики

Железно-просечное ремесло, считает мастер, в эти годы дышит ровно - не загнивает, но и не растет особо, ведь часто исполнители, идущие именно в реставрацию, оказываются в тисках условий необдуманных проектов. А Зубаревы берут на себя смелость отходить от неверных чертежей и спорить с заказчиками. Опять же не проваливаются в оптимизацию и крайнее упрощение, обращаясь к современному оборудованию.

"С помощью 3D-моделирования и станка с ЧПУ создаем лишь шаблоны, а обработка и сборка металла - только вручную, в соответствии с традиционными технологиями железо-просечного ремесла. Может, мы фанатики, одержимые, но так ведь правильно?! Если б на законодательном уровне у нас в стране обязывали восстанавливать старинные объекты в привязке к традиционным способам изготовления, тогда бы многие ремесла жили до сих пор. А в Тюмени, вы ведь знаете, и пластиковые наличники уже вешают - по виду они как деревянные. Понятно, что бизнесу невыгодно ждать, когда мастер вручную сготовит, невыгодно и переплачивать за такой труд, но ведь городу дарят фальшивки", - сетует Зубарев.

Возможно, Алексей и есть тот фанатик. Прежде чем взяться за железо, почти неделю обдумывает шаги. То во время ужина сорвется в мастерскую поиграть с идеей. А то и ночью закроется в келье-гараже и рисует, прикидывает, присматривается. Одной готовой воронке могут предшествовать десять испорченных заготовок - лежат в куче чермета, копятся к сдаче. Когда образ сложился, на собственно работу одного экземпляра может уйти два-три дня.

Фото: Ирина Никитина/РГ

…Пиковинка, шапка, корзина, юбочка, гофра, тело - вот она, воронка. Какие славные названия для составных частей! Дальше пойдет водосточная труба - обычная, из магазина. И это еще не все премудрости. Каждая вороночка - для своего угла дома, в другое место она не встанет. Поэтому и одинаковых впрок не наделать.

Зубарев как сапожник без сапог - успел собрать для утешевской усадьбы только шесть, а надо восемь. Но когда-нибудь, когда-нибудь. Потому что его работы ждут в городах Татарстана, Йошкар-Оле, Томске, Ишиме, Московской, Вологодской, Владимирской областях, на тюменском севере и много где еще.

И выставку бы персональную собрать. Пока в пространстве "Цех" в музейном комплексе имени Словцова работает сборная - вместе с мастером Виктором Долгополовым, который увлечен дымниками. И обязательно бы экскурсии начать - летом гулять по историческому району Тюмени не просто здорово, а полезно для исцеления утомленной души.