Илья Шакунов: Фронт большой ‒ 4000 километров, от Таганрога до Мурманска, иди ищи сына. И мой герой идет искать

В День Победы на российские экраны вышел военный фильм "Отец", участвовавший в основном конкурсе недавнего Московского международного кинофестиваля. В этой картине сибирский охотник получает известие с фронта о сыне, пропавшем без вести, и отправляется на передовую, чтобы отыскать его. Искусный снайпер возглавляет группу неопытных бойцов.

Сравнивать со знаменитым советским фильмом Резо Чхеидзе "Отец солдата" картину Павла Иванова не стоит - общая у них только точка отсчета. В отличие от старого крестьянина Георгия Махарашвили из старого кинофильма, Гавриил Собинов - не случайно оказавшийся на войне человек, а "крепкий орешек" с загадочным прошлым. Накануне премьеры мы встретились с артистом Ильей Шакуновым (его узнают сейчас по ленте "Любовь Советского Союза") - в фильме "Отец" он сыграл главную роль. Но разговор наш - не только об этой картине…

Как съемочная группа попала в село, где Бондарчук снимал "Они сражались за родину"

Чем вас заинтересовал сценарий фильма "Отец"?

Илья Шакунов: Мой ответ может показаться странным: не военными действиями, не стрельбой, не ситуациями, связанными с защитой или нападением, смелостью и отчаянием. Меня заинтересовало другое - и это, слава Богу, осталось в кино - человеческое. Сейчас у нас снимают о войне ярко, мощно, эффектно. Но здесь акцент все же был на человеческих отношениях, которые развиваются и ощущаются в противостоянии персонажей или, напротив, взаимодействии.

Не сказала бы, что вы похожи на сибиряка-охотника. Но, посмотрев фильм, я, кажется, поняла выбор авторов фильма: ваш герой ‒ не охотник, а, говоря сегодняшним языком, "суперагент", способный рассчитать операцию за секунды…

Илья Шакунов: На пробах - а я приезжал раза три - я видел, что режиссер Павел Иванов присматривается ко мне. Долго искали характер персонажа. В сценарии не прописано, что мой Гавриил Собинов сибиряк, что родился в Сибири, что у него есть отец, мать, бабушка. Но это могло быть. В фильме есть эпизод, где мой персонаж упоминает, что был разведчиком в Первую мировую ‒ и дальше в фильме он действует соответственно. Так что биографию Собинова можно додумывать. И это, кстати, прибавляет картине интереса.

Герой Шакунова, сибирский охотник, отправляется на поиски без вести пропавшего на фронте сына. Фото: "КИОН"

Режиссер Павел Иванов объяснял, что его главная мысль ‒ не просто гладкая история судьбы, а то, как война человека меняет. И, пожалуй, сильнее всех в фильме меняется молодой немец, сын соперника вашего героя, немецкого "суперагента". Юноша с восторгом смотрит на волгоградские меловые горы - ему бы стишки писать своей фройлен, а не воевать. Но он идет за отцом на фронт, как агнец. Получился сильный образ…

Илья Шакунов: В том-то и дело, что в фильме не просто набор экшена: плохой - хороший, противостояние, стрельба. Здесь есть погружение в персонажа, его изменения под влиянием происходящего вокруг. Там было что играть, были сцены, которые можно прожить.

Ваш персонаж опекает молодых бойцов ‒ не только как бывалый снайпер, охотник, владеющий оружием, но именно как отец, по-человечески. Он их наставляет, воспитывает. Вам это было интересно?

Илья Шакунов: Да, именно так. Это меня задело, заинтересовало, когда читал сценарий, и это осталось в истории о поисках пропавшего без вести сына. Один из персонажей говорит: "Фронт большой - 4000 километров, иди от Таганрога до Мурманска, ищи". И он идет искать. Мог бы замкнуться на своих мыслях. Но тут рядом оказываются - ровесники, наверное, его сына. И происходит нечто другое…

Фильм еще и очень красив визуально. Я не про эффектные взрывы и летящие пули, а про природу ‒ необъятные просторы тайги, которые сразу настраивают: нам есть что защищать...

Илья Шакунов: Меня очень впечатлили сибирские места. Мы снимали в Шушенском - там, где в ссылке был Ленин. И это родина режиссера Павла Иванова, поэтому он прекрасно знал, что хочет снять. Мы приехали в четыре утра, и это было фантастически красиво: туман над рекой, золотые березы уходящей осени. И - люди. Они помогали нам, привозили на своих моторках оборудование. А после съемок у костра мы слушали их рассказы о том, как жили здесь их деды. Лилась какая-то удивительная правда жизни, а не трепотня о том, кто сколько заработал и кто чего съел. Смешная деталь: в начале фильма есть эпизод, где мой герой с маленьким сыном разговаривает у избушки. Ее построили так качественно, что местные недоумевали: "Откуда? Ведь не было же тут ничего!"

Потом была съемка в волгоградских степях, от которых тоже дух захватывает…

Илья Шакунов: И не только дух. С одной стороны, не хотелось бы там оказаться в ноябре еще раз. От холода пальцы не сгибались, губы с трудом выговаривали текст. Ветер был такой, что мы измучились, снимая эпизод, где хозяйственный взвод атакуют немцы. По задумке режиссера, персонажи прячутся за простынями, которые висят на веревках, но те взметались параллельно земле. Мы загружали эти простыни, но тогда получались паруса. В общем, было очень непросто.

Оказалось, в этих же местах Сергей Бондарчук снимал свой фильм - и тогдашние дети пришли сниматься у нас в массовке. Космическое совпадение

И опять же - люди. Местные нам всячески помогали - и не по какому-то приказу, а искренне, из человеческого отношения. Оказывается, много лет назад в этих же местах Сергей Бондарчук снимал фильм "Они сражались за Родину". И тогдашние десяти-двенадцатилетние дети участвовали в массовке. И сейчас они говорили, что наш "Отец" ‒ первое военное кино, которое снимается здесь с тех пор, и они тоже хотят поучаствовать... Какое-то космическое совпадение, которого никто не ждал.

А как работалось с молодыми актерами?

Илья Шакунов: Они, конечно, почти ничего не знают о Великой Отечественной - кто-то что-то видел, кто-то что-то читал. Интересно было их расспрашивать, но чаще всего натыкался на пустоту. Зато есть огромная энергия и желание. В перерывах между съемками сидели в мессенджерах, но на площадке были абсолютно искренни. Их герои по воле случая оказываются в снайперской команде, а дальше начинается история взросления и потерь. И эту историю молодым актерам удалось сыграть эмоционально и правдиво.

"Отец" ‒ дебют режиссера Павла Иванова. Сразу попасть на ММКФ, да еще взять приз зрительских симпатий - это яркий старт, согласны?

Илья Шакунов: У него есть замечательное человеческое качество: он аккумулятор, раздает энергию. Успевал работать и с актерами, и с массовкой. Миллион сложностей преодолевался благодаря его энергии.

Не боитесь, что кто-то из старшего поколения поморщится, увидев в фильме элементы компьютерных блокбастеров?

Илья Шакунов: Но все это работает на молодую аудиторию. И это важно. Может, прозвучит пафосно, но речь идет о памяти. Если убиваешь память, ты убиваешь и человека…

…И становишься бездушным манкуртом?

Илья Шакунов: Да. И если молодежь можно заинтересовать историей их дедов, которым довелось воевать и умирать в Великую Отечественную, ну что, пусть хотя бы так. Но в "Отце" есть сцены, которые сыграны как в хорошем советском кино ‒ их не обрезали в темпе "скорее-скорее, следующий эпизод". На экране видно, как рождается эмоция или мысль. И это дорогого стоит - именно из этого возникают взаимоотношения.

Что еще любопытно: мы сняли два финала. Не буду рассказывать, чтобы не спойлерить, но это ценно, когда что-то рождается здесь и сейчас. И надо отдать должное продюсерам, которые не сказали: "Нет, снимать огромный эпизод с двумя сотнями массовки заново слишком дорого"… В общем, на мой взгляд, фильм заслуженно получил на ММКФ свой приз.

Как нашли общий язык с Юрием Башметом и Полиной Агуреевой

Помните, как три года назад, в феврале, когда праздновали 80-летие победы в Сталинградской битве, в Волгограде состоялась премьера спектакля Полины Агуреевой "Живые и мертвые" по Симонову, где вы сыграли Серпилина?

Илья Шакунов: Причем мы играли не просто под открытым небом, а на привокзальной площади - это одно из легендарных мест обороны города. И именно там находится знаменитый фонтан "Танцующие дети", символ Сталинградской битвы. На спектакль должен был приехать Владимир Владимирович Путин, но он задержался на Мамаевом кургане.

Создатели и исполнители "Живых и мертвых" по роману Симонова - Шакунов здесь рядом с Башметом и Агуреевой. Фото: Предоставлено театром

А вы бывали там, у монумента Родина-мать?

Илья Шакунов: Конечно. Алексей Вертков в том же спектакле играет командарма Батюка. И вот мы как-то идем по мемориалу, обсуждаем, как брали в клещи армию Паулюса, и вдруг плита с фамилией Батюка. Мы замерли на несколько минут от ощущения близости истории, о которой рассказываем со сцены.

В декабре вышел уже третий спектакль Полины Агуреевой с вами в главной роли. Как вообще случилась эта встреча?

Илья Шакунов: Все началось с Башмета. Еще в 2015 году режиссер Павел Сафонов по инициативе Юрия Абрамовича поставил спектакль "Фантастическая Кармен", где я сыграл Хозе. Так познакомился с Башметом, и, видимо, поняли, что мы "свои". Потом возник проект "Живые и мертвые. Солдатами не рождаются", который Юрий Абрамович предложил поставить Полине Агуреевой.

Полина Агуреева между прочим заметила, что этот материал для актеров ‒ своеобразный тест на подлинность. Вы его прошли. Надо отдать должное ее смелости - ведь материал кажется просто неподъемным для инсценировки. Как удалось?

Илья Шакунов: Но она сумела создать именно спектакль, а не читку романа. Действующими лицами стали и музыканты оркестра "Солисты Москвы", они очень тонко взаимодействуют с актерами. Полина удивительным образом связала выбранные сцены, и получилась история о переживаниях человека на войне. Спектакль наполнен размышлениями о смерти в бою, о предательстве, о долге, об отчаянии, о героизме. Там звучит фраза: "Наверное, это и есть чувство Родины". И спектакль - именно об этом.

Третьей работой Полины Агуреевой с оркестром Башмета и с вами в главной роли стала постановка "О любви (пять пудов любви, 22 несчастья, 33 истерики)" по Чехову. Но до того были еще "Соборяне" Лескова - далеко не самого любимого театральными режиссерами. Если "Живые и мертвые" отзываются в нашей памяти, а Чехов просто нам привычен - то чем привлекли зрителей "Соборяне", история про вымышленный Старгород, где "бесы" одолели идеалиста-протоиерея?

Илья Шакунов: "Соборяне" - тема нелегкая, я уже не говорю о самом тексте Лескова. Нам пришлось его чуть-чуть упростить, потому что там есть выражения, читая которые, поневоле тормозишь: что хотел сказать автор? И пока разгадываешь смысл, уходят эмоции. Потом Полина убрала тех самых "бесов", если говорить языком Достоевского. Все внимание она свела к взаимоотношениям двух священников, Савелия Туберозова и Захарии Бенефактова, ‒ с наивным, непримиримым дьяконом Ахиллой.

В "Соборянах" у Полины Агуреевой с Башметом Шакуновв роли идеалиста-протоиерея, а его жену сыграла режиссер. Фото: Предоставлено театром

И этот истовый соборянин по воле Полины Агуреевой в сердцах выкрикивает фразу из "Клима Самгина" Горького: "Вся эта европейская мордва никогда не поймет русского дьякона!"… Чем для вас оказался важен этот спектакль?

Илья Шакунов: А ключ, которым режиссер открывает роман Лескова, она дает зрителю в подзаголовке: "Картины русской жизни"… Кому-то важнее лесковский спор между либералами и соборянами, для кого-то это прежде всего история о том, что праведники Лескова - люди блаженные, а их святость - явление метафизическое. А во мне отзывается одна запись моего персонажа, протоиерея Савелия Туберозова. Он подслушал полунищего человека, который просто засеивал свой огород с молитвой: "Умножь и возрасти, Боже, благая на земли на всякую долю человека: и голодного, и сирого, и хотящего, и просящего".

И дальше Савелий говорит: "Я никогда не встречал такой молитвы в печатной книге. Боже мой, как это ужасно трогает. О моя мягкосердечная Русь, как ты прекрасна!"… В этом, казалось бы, наивном выводе и есть наша земная, корневая вещь. Мне кажется, когда мы вдруг что-то открываем для себя, мы относимся к этому примерно так же: "Как здорово, что это существует".

Цепляюсь к слову "открываем". В будущем году в прокат должен выйти фильм о Юрии Кнорозове ‒ ленинградском ученом, который расшифровал письменность цивилизации, считавшуюся абсолютно недоступной. Вы снялись в этой картине в роли…

Илья Шакунов: …агента иностранной разведки, задача которого сорвать научную конференцию в Копенгагене, где должен выступить Кнорозов. В своем докладе он планирует развеять мифы об апокалипсисе, якобы предсказанном календарем майя в 2012 году, и доказать, что речь идет об идее цикличности, которая присутствует в любой культуре. Попытки сорвать конференцию и в самом деле были, а какими методами - это уже художественный вымысел. Суть в том, что, как это ни странно прозвучит, предсказание в сознании американцев дает толчок к построению новой экономической реальности: раз грядет конец света, надо жить сейчас, ничего не откладывая на потом.

История интересная, и меня как актера всегда привлекают взаимоотношения между персонажами. А в этой истории они сложные. У каждого своя правда, каждый борется за свою точку зрения. Так что сниматься было любопытно.

В чеховском спектакле "О любви" Платонов (Шакунов) разрывается между страстями, и ничем хорошим это не закончится. Фото: Предоставлено театром

И вдвойне любопытно, если иметь в виду, что вы всерьез увлекаетесь историей - ведь так?

Илья Шакунов: Не то чтобы увлекаюсь, но мне действительно хочется узнавать все больше про то, что происходило на нашей планете. Правда, какие-то начатки любви к истории были еще в детстве - на уровне солдатиков. Я не просто в них играл, а самым серьезным образом разбирался в нюансах армий древних греков, древних римлян, персов, потом - эпохи становления Османской империи. Само собой, не остались в стороне японцы с их ниндзя, хотя точнее было бы называть их по-японски "синоби-но моно". Солдатиков я делал сам ‒ из проволоки, из подручного материала, который продавался в магазинах "Юный техник". Причем это были не какие-то минималистичные поделки, а настоящие фигурки со знаками отличий, обмундированием, оружием.

А сейчас, конечно, интригуют другие вещи. Вот вчера приходили старинные друзья, и случайно зашел разговор про путешествия. У нас дома стоит глобус. Крутя его, я вспомнил про Великую Китайскую стену. "Вы знаете, какова ее длина?" - "Ну, пару тысяч километров, наверное". - "Нет, больше 21 тысячи". Но еще интереснее, что на некоторых участках ее бойницы направлены внутрь страны, а не наружу, в сторону возможного внешнего врага Китая. И тут рождается множество вопросов...

Не думали снять свой документальный исторический проект?

Илья Шакунов: Нет, пока я всего лишь любопытный обыватель. Вот, скажем, мне очень нравятся трэвел-зарисовки минуты на три, которые снимает "афрорусский" блогер Никита Тау. Допустим, в квартире Скрябина он задает вопросы именно как любопытный обыватель - и это очень цепляет. Если бы вот так начинали уроки истории в школе, это захватывало бы детей и приближало бы к пониманию: кто ты, откуда, почему что-то происходило так, а не иначе… О своем проекте - нет, не думал, я не из тех, кто умеет совмещать множество дел. Но, возможно, к этому еще приду - уж слишком много вопросов задает нам история.