Киев славит своих же палачей: Ярого пособника Гитлера перезахоронят на Украине с воинскими почестями

Помутнение сознания? Невменяемость с маразмом? Отсутствие какой-либо жалости к своим же соотечественникам, уничтоженным в Великую Отечественную Организацией украинских националистов-мельниковцев? (здесь и далее - признана экстремистской и запрещена на территории РФ). Похоже, но не только. Скорее полная и, что особенно страшно, публичная поддержка нацизма, раньше Киевом не так выпячиваемая, иногда скрываемая. Теперь открытая, высказанная правительством. Не внезапно выпущенный фашистский джин из заплесневелой бутылки, а постепенный, годами взращенный переход к идеологии нацизма. Шли-шли - и дошли.

Из могилы прошлого эксгумировали останки одного из гитлеровских прихвостней, главы ОУН (признанная экстремистской и запрещена в РФ) Андрея Мельника и его жены Софии Федак-Мельник. На кладбище в люксембургский город Клерво прибыла официальная делегация из офиса Зеленского и украинского МИДа. Торопились: 15 мая принято соответствующее распоряжение премьера Свириденко, а уже 24-го палача с воинскими почестями закопают на Национальном военном кладбище в Киеве. Не наткнутся ли в земле на кости соотечественников, которых мельниковцы и бандеровцы убивали до, во время и после войны? Общее количество жертв исчисляется сотнями тысяч. Это украинцы, русские, поляки, евреи... Все против ОУН сражавшиеся - родившиеся с национальностью, подлежащей истреблению, партийный советский актив или всего лишь земляки, заподозренные в симпатиях к Советам.

В мае 1938 года разведчик Павел Судоплатов совершил акт возмездия. По приговору советского суда взорвал основателя ОУН Евгения Коновальца. И тем самым расколол националистов на два непримиримых лагеря. В одном крыле властвовал безжалостный Бандера, в другом - Мельник. Не будем вдаваться в разбор противоречий двух оуновских кланов. Между ними разгорелась настоящая война. Столкновения с применением оружия, убийства из-за угла, точечное уничтожение вожаков. Нелюди не знали жалости к своим бывшим единомышленникам. По словам полковника разведки в отставке Георгия Захаровича Санникова, количество убитых среди перегрызшихся исчислялось сотнями: 400 мельниковцев и 200 бандеровцев. В кровавых разборках победило крыло Бандеры. Но Мельник не сдавался.

И уж если речь о Мельнике, то он близкий к Коновальцу, связанный с ним родством, без колебаний продолжил его линию. Мельниковцы осели в приграничных с Украиной странах. Костяк верноподданых вожак стаи держал в Германии. Полностью лег под немцев. Сотрудничал с фашистами везде, где только было возможно. Перед войной с туповатой настойчивостью засылал диверсионные группы на Украину. Большей частью его хлопцы сразу же накрывались НКВД. Но не все. В городах и особенно в селах западной части Украины создавались ячейки - иногда спящие, порой берущиеся и за оружие. Многие оуновцы (запрещены в РФ) с благословения Мельника проходили обучение в разведшколах Абвера. Сам Мельник получал в Берлине указания от шефа военной разведки и контрразведки адмирала Канариса. Вот таким был идеолог борьбы за "украинскую незалежность" Андрей Мельник.

О преступлениях оуновцев, совершенных перед войной и в самые первые ее дни, у нас писалось мало. В начале июня 1941-го они, иногда переодетые в форму солдат и офицеров Красной армии, проникали через границу, добирались до крупных городов. Восстанавливали контакты с антисоветским подпольем, перерезали военные коммуникации, распускали панические слухи, составляли списки коммунистов, ими же к смерти и приговоренных. Готовили все для прихода немцев.

А после 22 июня обозы мельниковцев, бандеровцев и прочей нечисти вторглись в страну вслед за немецкими войсками. Даже в вермахте их не считали своими. Уж очень грязные методы те применяли. Действовали отдельно. Фашисты захватывали город, село, деревушку и сразу же вслед за ними наступал черед оуновцев. Массовые убийства отличались звериной жестокостью.

Порой на временно оккупированной территории возникало не контролируемое немцами двоевластие: кроме них свои порядки, порой еще более мерзкие и никем не контролируемые, устанавливали оуновцы. Немцы спохватились и слегка осадили зарвавшихся. Спорят о том, кто был более жесток - отребье Мельника или бандиты Бандеры. Но есть ли мера для измерения жестокости? В гигантской могиле Бабьего Яра близ Киева погребено около 100 тысяч человек. Место превратилось в символ фашистского геноцида, холокоста. Теперь мы знаем палачей - это в основном бандеровцы и мельниковцы, жавшие на курки.

Киев превращает палача, не жалевшего даже своих, в символ. Насколько же все это позорно

Эпизоды, рассказанные мне полковником Санниковым, известны немногим. Не попали они во второй половине 1940-х на страницы газет. Нельзя было рассказывать о преступлениях, совершенных и совершаемых оуновцами - ведь выходцы с братской Украины. А Санников, тогда молодой курсант, гонялся за ними по всей тогда нашей советской республике несколько лет. Страшнее схваток с боевиками было увиденное им житейское, в сознании людей укоренившееся. Родной дядя убивает племянника: зачем вступил в комсомол. Война уж четыре года как позади, а налетевшие националисты вырезают полдеревни. Колодец забит трупами. На штык наколоты три тельца годовалых младенцев. А оставшиеся в живых местные жители в ответ на просьбы помочь, указать, найти глухо твердят: не знаем кто, не слышали-не видели. Страх превращал свидетелей в бесчувственных истуканов. Не исчезает он и сегодня.

Останки одного из главных преступников в эти дни переносятся в украинскую столицу. Ведутся разговоры о том, чтобы и другие подонки типа Мельника и Бандеры лежали рядом, все вместе. Какое осквернение земли Украины.

И еще одно очень важное. Живуча не только националистическая идеология, но и ее проповедники, проводники, как именовали своих главарей бандеровцы. Долго протянул и Мельник. Его место в тюрьме. А он в 1945-м скрылся от "Смерша" в американской зоне оккупации. Некоторое время пересидел в лагере для перемещенных лиц. Видно, оказался нужным нашим союзникам. Затем спокойно жил на западе Германии. А потом был переправлен в тихий Люксембург, где скончался в 1964 году.

Теперь Киев превращает палача, не жалевшего даже своих, в символ. Представляет жертвой, достойной воинских почестей.

Насколько же все это позорно.