- Старобельск. Журналисты.
- В колледж? Что там? Сколько уже погибших? Как же так можно было по детям-то, вот гады, - в голосе бойца слышится боль. Сейчас все здесь говорят с болью о той ночи, унесшей жизни и здоровье десятков детей.
В Старобельске еще издали чувствуется запах горя, который ни с чем не спутаешь. Вот здание общежития колледжа, в нем спали дети. А их сон прервали беспилотники. Кто-то так и не проснулся. Атаки шли одна за другой, волнами. И потом - еще атака, уже когда начались спасательные работы. Общежитие словно располовинено, смято гигантским молотом.
Здание самого колледжа находится рядом, оно тоже сильно пострадало. Чудом уцелела вывеска: "Старобельский профессиональный колледж". А на ней - гирлянды лампочек, что встречали детей веселыми огоньками. Уцелели и флаги у входа, но обрушена крыша и перекрытия, бросаются в глаза следы сильного пожара. Окна выбиты.
Судя по фасаду со свежей краской, колледж недавно отремонтировали. У крыльца видны две воронки. Использовались очень мощные боеприпасы. Повсюду разбросаны искореженные фрагменты кровли. Они жутко смотрятся на клумбе со смятыми взрывной волной цветами. При взрыве присыпало землей памятник чернобыльцам возле колледжа.
Выставлено оцепление, идут следственные действия, работают следком, МЧС, продолжается разбор завалов - это вся картина, если коротко и сухо. Если иначе, то новые сообщения о жертвах поступают каждый час. 10... 12... 16... 18... И десятки раненых. Уменьшается только количество пропавших без вести. Потому что увеличивается число найденных погибших. Тела привозят в местную больницу. Кричат матери.
- По этим крикам все становится ясно, - вздыхает санитарка. - Сегодня четырех девчонок привезли.
В больнице встречаем Елену Смирных. Она опекун Максима Богача, который хотел стать физруком, учился в колледже и чудом остался жив. Елена лечится в этой больнице, недалеко от колледжа, и все хорошо слышала.
- Ночью раздались взрывы, я начала звонить Максиму, телефон не отвечает. Я - в приемник. Там говорят: мы видели вашего мальчика. Поступил к нам. Считайте, что родился в рубашке. Я как его увидела - расплакалась. Он весь в бинтах, в крови. Ужас!
17-летний Максим рассказывает о том, что пережил, сотруднику следкома. После выходит к нам. Уставший, израненный, бросаются в глаза пятна зелени, ссадины и царапины по всему телу и недетские глаза. Взгляд очень взрослого человека, испытавшего и пережившего многое.
- Услышали, как летят дроны, выбежали в коридор. Первый дрон упал возле охраны, еще два - в клумбу. Остальные - в нас. В наше здание, - говорит Максим.
Сколько было этих остальных, он не знает. Говорит, что много. Он сидит в палате на чужой кровати, потому что кровать Максима буквально завалена гуманитаркой, которую привезли друзья и волонтеры.
- Я был на пятом этаже, меня сначала привалило, я выбрался, начал помогать девочке, взял ее за руку. Снова ударил дрон. Рухнули плиты, я провалился с 5-го на на 2-й этаж. Были пыль, дым, запах гари. Было темно. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки, нечем было дышать. Горели и кричали люди, многих привалило. Девочку одну с пятого этажа выбросило взрывом. Она заживо сгорела.
Слушать жутко. Особенно жутко от того, что Максим рассказывает такое бесстрастно и отрешенно.
- Встаю на ноги. Меня бьет в голову кирпич. Я упал, слышу, летит дрон, я начинаю подниматься, взрывной волной меня выкидывает на улицу. Снова полетели дроны, я залез под елки. Ударила еще пара дронов, мы побежали с ребятами.
Максим вспоминает, как прятался вместе со всеми, как перелезал через забор. Как его и других детей прятали жители ближайших домов. Как сгорели все вещи и документы. И снова голос отрешенный, уставший. Только в самом начале, когда он говорил о девочке, которую держал за руку, голос Максима был другим, полным тоски и горечи.
- Та девочка, которую ты держал за руку...
- Она погибла. Ее нашли сегодня утром.
- Твоя подруга?
- Да.
- Соболезную.
Хотя словами соболезнования тут уже не поможешь.
- Сейчас тебе не страшно здесь находиться?
- Мне все равно. Что могло случиться, уже случилось.
С Максимом уже работают два психолога.
Жители города рассказывают, как дети разбегались из общежития в том, в чем спали.
Алексей и Руслан оказались в числе первых добровольцев, спасавших детей в колледже. Они взломали запертую дверь практически голыми руками.
- Над нами еще кружили дроны. Одна мертвая девочка лежала справа и горела. Мы ее затушили. Выносили пацана, вывели девочку. Побежали по этажам, поднялись на пятый. Все было в огне, я взял огнетушитель, попробовал тушить, но это бесполезно, два раза пшикнуло - и все. Хотел включить пожарный гидрант - он не работает. Начали расчищать завалы, а там плиты, и руками ничего не сделаешь, - говорит Алексей.
Он показывает в телефоне съемки, которые сделал. Страшные кадры. Коридоры в пыли, дыме, обломках. Огонь. Крики детей.
- После первого удара мы спустились в подвал. Увидели в пыли следы, много следов босых детских ног. Судя по следам, дети босиком забегали туда, а потом бежали обратно. Слышно было, как под обрушившимися плитами кричали дети. Один парень долго кричал, потом перестал. Девочка стонала, - говорят, еще сегодня под завалами кричали дети. Принесли полупрофессиональные домкраты, но они не смогли поднять плиты.
Помню двух девочек. Одна - полностью засыпанная - держалась хорошо. Крикнула, что видит свет нашего фонарика. И только после этого мы разглядели часть ее лица под завалом.
Другую девочку, придавленную плитой, я держал за руку и чувствовал, как рука холодеет. Она попросила телефон - позвонить маме и попрощаться, - блестят глаза у Руслана.
Ему тяжело, очень тяжело говорить об увиденном.
Возвращаемся к колледжу.
- Военных объектов ни здесь, ни поблизости не было. Пострадали дети. Это самое страшное. Прилетел рой БПЛА, которые целенаправленно били по общежитию с детьми. Зачем? Это военное преступление, - говорит председатель Луганского регионального отделения Всероссийского студенческого корпуса спасателей Владимир Малкин.
Рядом мужчина в летах смахивает слезу. Его зовут Эдуард. Пришел, как приходят многие, передать воду, одежду, продукты для пострадавших детей.
- Я три года проучился здесь, в 1987 году окончил, тогда это было СПТУ-118. Революцию выстояло здание, войну, а тут... - Эдуард едва сдерживает слезы. - Тут беспредел какой-то творится.
Мимо нас пробегают сотрудники МЧС. Кто-то кричит, что объявлена воздушная тревога. Люди, с опаской глядя в чистое, ясное небо, прячутся в укрытия, под деревья. Старобельск по-прежнему находится под прицелом.
Подъезжаем к месту работ в десять вечера. Разбор завалов продолжается.
В свете прожекторов к небу поднимается дым. Нам объясняют, что работы идут круглосуточно. И будут вестись, пока это необходимо.