Вспоминала о них обо всех Мария Павловна Чехова, кажется, с удовольствием и некоторой печалью, как будто отчет давала перед незнакомцами, теми, кто будет о ней когда-нибудь думать и читать, что если бы она сама желала, то вышла бы замуж и не осталась бы на всем свете одна. Все равно спросят эти неведомые, кто она, что за писательская сестра и в чем был смысл или даже уроки ее жизни рядом с братом! "Ах, какой урок!" - как однажды заметил Чехов ("Огни").
А урок есть? От Маши, от Мафы (так ее звал Левитан), от несравненной Амаранты - так нарек ее Бунин в честь "хорошенькой жены" Дона Зинзаги, "молодого романиста... только самому себе подающего великие надежды" (Чехов. Жены артистов). Кто Дон Зинзага? Сам Бунин, конечно!
Он посвятил ей ("М. П. Ч.") рассказ ("Свиданье", 1902). "Я еще не успела насладиться ни своей ролью хозяйки (в имении отца. - Авт.), ни свободой". "Я... нравилась сама себе... Увидав себя в зеркале, я невольно улыбалась. И, кажется, все было мне к лицу".
Ее отец - "олицетворение мужской красоты и силы". И есть Сиверс - сосед, утром приедет свататься, "веселый, загорелый". Ночью щелкали соловьи, спать она не могла. "Я вдруг вспомнила шутливое обещание Сиверса прийти как-нибудь ночью в наш сад на свидание со мной... А что, если он не шутил? Что если он медленно и неслышно подойдет к балкону?
- Боже мой, - подумала я с восторгом, - жизнь можно отдать за такое счастье!".
Ее потянуло в сад - вдруг он там есть, ей "чудилась человеческая фигура", "я была почти уверена, что кто-то тотчас же неслышно и крепко обнимет меня". Но не было никого. "Я еще чего-то ждала... Долго близкое и неуловимое веяние счастья чувствовалось вокруг меня, - то страшное и большое, что... встречает почти всех нас на пороге жизни. Оно вдруг коснулось меня - и, может быть, сделало именно то, что нужно было сделать: коснуться и уйти".
Затем был долгий и "сокровенный переход ночи в рассвет". "Я ни о ком уже не думала, но кого-то еще любила, и любовь моя была во всем: в холоде и в аромате утра, в свежести зеленого сада, в этой утренней звезде...".
Сиверс приехал рано, "стрелял в нашем саду галок", но это "не мешало мне спать крепко, крепко". А потом он "весело крикнул мне: "...Стыдно! Заспались". "А мне и правда было стыдно, - стыдно выйти к нему, стыдно, что я откажу ему, теперь я знала это уже твердо". Так это было? "Не успела насладиться ни... ролью хозяйки, ни свободой". Так? "Я ни о ком уже не думала...".
Туманны очертания, скалисты берега! "На девяносто третьем году моей жизни я могу сказать: "Посвятив мою жизнь писателю Чехову, я выполнила то, что хотела... Я старалась помогать ему всем, чем только можно, старалась, чтобы он мог спокойно работать" (М. Чехова. Из далекого прошлого).
"Для бани купи пакли... гвозди лучше купить на Балчуге... купи кресло-качалку у Мюра", в банке "уплати проценты", "возобнови страховку на 1895 год... купи овса, сколько возможно. Купи лесу для риги. Если найдется порядочная лошадь, то купи. За лес... нужно уплатить... Если купишь мне ковер для кабинета - побольше и подешевле, то ничего против этого иметь не буду" (Чехов - сестре, 7.02.1895). "20 ф. стеариновых свечей (четверику и пятерику по 10 ф.); 2 пуда пшена желтого; 2 п. гречневой крупы; 2 ф. масла горчи; 1 ф. масла прова; 1 ф. грибов; 1 б. килек; 10 ф. рису по 9 коп. за ф.; 5 ф. клюквы", еще 20+ наименований (Чехов - сестре, 22.11.1895).
Есть женщины в русских селеньях! Она - застройщик (Мелихово, Ялта), хозяйка, закупщица, приказчица (в имениях), к тому же медсестра (у доктора Чехова), издатель (6 томов его писем, без нее их бы не было), учительница в гимназии (до 40+ лет), художница (талант!). Собрать деньги на школы? К ней же! Но где она сама?
Жил-был поручик Евграф Егоров, "я нередко с ним встречалась" (у друзей. - Авт.). "Однажды... нежданно-негаданно я получаю от него письмо, в котором он в самых серьезных выражениях делает мне предложение. Мне, тогда юной девушке, еще ни разу не приходила в голову мысль о замужестве, и я в недоумении показала это письмо Антону Павловичу и спросила, как в таких случаях нужно отвечать.
Брат... успокоил меня и сказал, что все уладит. Как он его уладил, мне осталось неизвестным, но только... я больше никаких писем от Егорова не получала и продолжала как ни в чем не бывало встречаться с ним (у друзей. - Авт.)".
Пронесло. А вот еще один - Смагин, владелец имения. "Александр Иванович был красивым мужчиной и интересным человеком, нравился мне, и хотя сейчас трудно сказать, любила ли я его тогда, но я задумалась о своем замужестве. Долго я ничего не отвечала ему... Но как-то решилась поговорить... с Антоном Павловичем. Пришла к нему... и говорю:
- Знаешь, Антоша, я решила выйти замуж...
...Я почувствовала, что брату эта новость неприятна, хотя он продолжал молчать... Я понимала, что он не сможет сознаться, что ему будет тяжело, если я уйду в другой дом, в свою новую семью... Он никогда не произнес бы слова "нет"...
Растерянной, беспомощной я вышла из кабинета... и долго плакала, не зная, на что решиться.
Прошло несколько дней... Любовь к брату, моя привязанность к нему решили все дело. Я не смогла пойти на то, чтобы причинить брату неприятность, расстроить привычный образ его жизни, лишить его той творческой обстановки, которую я всегда старалась создавать ему. Я сообщила Смагину о своем отказе, чем причинила... ему страдание". Он любил ее всю жизнь (есть свидетельства).
Можно ли так cвязать свою жизнь? "Ему будет тяжело, если я уйду в другой дом". "Брату... новость неприятна". Был ведь еще N 3. "Вдруг Левитан - бух передо мной на колени и... объяснение в любви. Помню, как я смутилась, мне стало как-то стыдно, и я закрыла лицо руками.
- Милая Мафа, каждая точка на твоем лице мне дорога, - слышу голос Левитана".
Она плакала целый день, "уткнувшись в подушку", а "брат Антон Павлович" сказал, что она, если хочет, может выйти за него (Левитана. - Авт.) замуж, но должна иметь "в виду, что ему нужны женщины бальзаковского возраста", а не такие, как она. Тем дело и закончилось; с Левитаном они "всю его жизнь" были "лучшими друзьями".
Наконец, N 4! Бунин, светлейший, великолепный Бунин! "В торжественных случаях" она "надевала бриллиантовый кулон. Этот кулон в виде цифры 13 преподнес ей когда-то влюбленный в нее... Бунин... Маше делает предложение Икс (Бунин. - Авт.); чтобы не бросить Антона и найти благовидный предлог для отказа, она ссылается на то, что предложение сделано 13-го числа, а она суеверна и в будущее счастье поэтому не верит. Они расходятся. Но ровно через 13 лет Икс присылает Маше бриллиантовый кулон в виде цифры 13" (Е.М. Чехова. Воспоминания).
А дети? "Завидую, что у вас есть голубоглазый бутуз. За одно это всем остальным можно пренебречь" (М. Чехова - И. Бунину, 8.03.1901).
Можно ли все подчинить одному человеку, пусть кровному брату, отказавшись от своей семьи и детей? Можно ли ставить превыше всего свободу, не связанные руки, свое главенство в доме? А любовь где - не братская? Где - не одиночество?
"Что вам написать, дорогой Иван Алексеевич? Настроение убийственное, все время чувствую никчемность своего существования. Причина этому отчасти женитьба брата. Случилось это неожиданно... Начала думать даже о своем замужестве и потому прошу вас, Букишончик, найдите мне жениха побогаче и чтобы был щедрый" (М. Чехова - Бунину, 6.06.1901). И ему же, через год после ухода Чехова (12.08.1905): "Приезжайте на осень в Ялту. Отдохнете хорошенько... потом, если у вас будет охота, проедемтесь за границу, где теплее... Я жить хочу - дайте мне пива!".
Дайте нам пива! Будьте вместе, будьте всю жизнь, желайте этого. Будьте с детьми, будьте вдвоем, но обязательно будьте, если получится. Не уходите в сторону. Не задумывайте жизнь, кому-то посвященную. И тогда вас будет ждать свой необычайный сюжет, и, если даже в нем угаснет воодушевление, он все равно будет именно ваш, единственный на свете сюжет, в котором, если очень желать, можно найти счастье без всякого холодка, просто счастье.
