Что открывает белгородским зрителям "Царь Федор Иоаннович"

Ходить в театр, вопреки ставшим будничными сиренам, для белгородцев стало привычным делом. Новости об очередных угрозах беспилотных или ракетных атак - нередко приносящих и печальные известия о разрушениях и пострадавших - не отменяют главного: жизнь продолжается. В Театре имени Щепкина - премьера. Громкая. А как иначе?

Виталий Слободчук, худрук театра, напомнил зрителям перед премьерой: "Мы из России, в которую стреляют". Зал переполнен - хоть приходится играть на разных сценах по всему городу, пока ремонт театрального здания не завершится. Здесь понимают - обстоятельства. Но здесь никто не сомневается: все будет.

В этом году театру девяносто лет. Юбилею посвятили и прошедший в Белгороде и на сценах в других городах театральный фестиваль "Актеры России - Михаилу Щепкину" - завершающим аккордом фестиваля и стала масштабная постановка трагедии Алексея К. Толстого "Царь Федор Иоаннович" - одной из его знаменитой драматической трилогии. Поставил спектакль на белгородской сцене главный режиссер Иркутского драмтеатра Станислав Мальцев.

Этот конфликт двух "партий" или "лагерей" вокруг трона и определяет и сюжет спектакля, да и всей истории

"Царь Федор Иоаннович" шел в Театре им. Щепкина тридцать лет назад. Обращение к нему, конечно, не случайно. В центре города стоит основательный памятник царю, по указу которого в конце XVI века возвели Белгородскую крепость - как оборонительный рубеж для защиты русских земель от супостатов. Время идет - а, согласитесь, это назначение ничуть не потеряло актуальности.

И все же интерес к премьере объясняется не только исторической канвой и внешней позолотой. История у Алексея К. Толстого оживает на сцене, провоцируя и к размышлениям о дне сегодняшнем. Здесь много поводов - и главный: что меняется с течением времени в душах людей, когда они взбираются по пирамидам власти и когда от них зависят судьбы мира, общества и надо поступиться собственной корыстью? Тут ответ во все века непрост.

На сцене царский трон среди соломенных тюков. В лампадках еле теплятся огоньки. Сияют золотом одежды священников, бояр и воевод. Художники работали с размахом царским, как и полагается. Чуть не вся труппа белгородского театра по ходу действия проходит перед зрителями.

С первой же сцены в "Царе Федоре Иоанновиче" закручивается жесткая пружина противостояния княжеского рода Шуйских (верховного воеводу Ивана Петровича играет Виталий Стариков) и правящего при сыне Иоанна Грозного царе Федоре Бориса Годунова (Игорь Ткачев). Этот конфликт двух "партий" или "лагерей" вокруг трона определяет весь сюжет спектакля и - берите шире - всей истории.

Голос монументального Ивана Шуйского звучит решительно - он собирает всех князей, бояр и торговых людей против Годунова: "он - или мы!". Надо как-то избавиться от годуновской сестры - через царицу Ирину Федоровну он и царем "повелевает как Думою, и церковью". План заговорщиков: развести царя "с неплодною царицей", а женой сделать племянницу Шуйского - Мстиславскую.

Но Годунов у артиста Ткачева тоже искренне хочет России добра - не меньше Шуйского в исполнении артиста Старикова. Антагонисты по своей сути, эти два героя схожи психологически: оба считают женские чары инструментом для собственной выгоды, оба готовы идти по головам и забывая о совести - чтобы усилиться и стать влиятельней. А со страной уж как-то позже разберемся.

А что же царь? Федора Иоанновича играет Илья Васильев. Его только что конь чуть из седла не выбросил. О да, угодливо нашептывают, конь такой, с норовом - хотя все знают, что коню 25 лет. Венец ему великоват, он поправляет - и бегом к жене Аринушке. Ждут от него внятности и твердости - а он вот и коня не может наказать. Можно ли быть святым на троне, если недостаток воли оборачивается для других бедой - кто знает? Рядом с ним царица (Валерия Ерошенко) - она отдушина для Федора Иоанновича среди придворных склок и битв за трон. При помощи царицы хочет примирить два лагеря. Те вроде бы и согласились, и клянутся на кресте - но...

Верить на слово никому нельзя. Шуйские снова плетут сети - Годунов хватает неугодных и подальше в ссылку - Шуйские подняли бунт, провозгласив на царство Дмитрия, что в Угличе растет. Царь мечется, и Годунова отлучил от трона, и с Шуйскими не знает, как же быть. Иван Петрович сам пришел к царю, покаялся - да, это их интриги, перешли красную черту. Ну и что? Федор Иоаннович вздыхает - отпуская Шуйского, - тут повторяет, уходя: "Святой! Святой!".

Но ведь во власти все замысловато - и спектакль закручивается: царь узнал, что Шуйские хотели их с царицей развести - и тут пошло-поехало. Шуйских в тюрьму, все документы под печать, не разбирая, что там. Годунов, конечно, тоже говорит, что "царь святой". Но "святости" нужна железная опора. Вследствие интриг убит царевич Дмитрий. Задушен Шуйский. Виноватых нет - все "сами, сами". Безвольный Федор Иоаннович снял с головы венец и передал все Годунову. Но теперь и тот уже не рад - венец на голову он даже не примерил, державу рядом положил. Ушел.

Так для чего же весь сыр-бор? Переживать происходящее на сцене - сидя в зале, очень сложно. Переживания героев, искренние монологи иногда настолько кажутся понятными и близкими - до замирания дыхания у зрителей. Хореография массовых сцен усиливает драматизм происходящего. Музыка обволакивает зал. Жаль царя: последний Рюрикович в исполнении Ильи Васильева заставляет задуматься о смысле и природе власти. Что значит быть правителем, какая ноша тяжелее - расшитый камнями тяжелый кафтан или ответственность за сотни тысяч людей? Чем руководствоваться, сидя на троне - кого слушать, кого слышать? Мудрость правителя - в чем?

Все актеры в финале спектакля под божественное песнопение с зажженными свечами, в белых одеждах, перед зрителями на огромном вращающемся колесе с шипами. Время? История? Вера, надежда, любовь - колесо, колесо бесконечно.

Правы, думаю, критики, которые говорят, что спектакль требует времени на осмысление, но то, что в нем представлены яркие актерские индивидуальности, из которых соткано мощное зрелищное действо, - несомненно.

Выходим после спектакля. В голове царь Федор Иоаннович, Шуйские с Годуновым. А над Белгородом снова гудит. Но мы-то знаем: главное для нас, себя понять, с собою разобраться. Посидим, осмыслим, победим.