Сюжет хитросплетенной пьесы драматурга Сергея Плотова до самого финала заставляет зрителей гадать: "Чем дело кончится, где поставят точку создатели спектакля?" Кто-то перебирает в памяти: "Ага, вот тут мотивы шекспировского "Короля Лира". А это уже что-то из библейской притчи про Каина с Авелем. Или это про Иуду Искариота?"
На занавесе изображен "Черный квадрат" Малевича. Конечно, неспроста. Как выясняется, он "затемняет" семейную фотографию - единственную оставшуюся память о тех прежних временах. Как когда-то картина ломала представления о сути и смысле искусства - так и в спектакле этот образ делает почти осязаемым ощущение смены эпох. Движутся гигантские черные платформы. Лики икон проступают на позолоте книжных корешков. Стены комнаты становятся обсидиановыми обелисками. Тоска по прошлому (которое всегда прекрасно) и пресловутый поиск новых форм - все сразу и в одном флаконе. Уклад Серебряного века рассыпается - отличный фон для череды конфликтов, из которых сложится история дома ювелира Кутейникова.
У Павла Анисимовича (Виктор Сухоруков) и Анны Сергеевны (Ирина Купченко) - четыре родных сына и один приемный. Среди родных есть романтичный "счетовод" Михаил (Владимир Гуськов), художник Арсений (Василий Симонов), революционер Николай (Николай Романовский) и поэт Иван (Егор Разливанов). А пятый - воспитанник Павел (Александр Галочкин) вырос в доме, учился у хозяина секретам ювелирных знаний.
Глава семьи, герой Сухорукова, смотрит на детей в тоске: на кого тут фабрику оставишь? Но мало ли, что он предполагает - история свое располагает. Его семье придется проходить проверку на верность и прочность.
Энергии в герое, как и в самом Сухорукове, кажется, - море. Кутейников гордится тем, что "из простых". Устроил праздник: двадцать лет прожил крепостным, после чего смог сам себя выкупить. Теперь может позволить себе жить фантазиями. Ну, мечтой о красоте, которая спасает мир. Перед богатым знатным сватом предстает он, вырядившись нищим шутом. Но то, что сыновья его много смеются и танцуют вальсы, кажется ему признаком легкомыслия и неспособностью к большому делу. Виктор Сухоруков, кажется, купается в своей роли - строг, сентиментален, ироничен, органичен он в этом образе отца зажиточного семейства, беззаветно любящего своих детей и оттого страдающего.
Выясняется: сын Николай на фабрике сочувствует простым рабочим. И настолько, что примкнул к бомбистам-заговорщикам. А вслед - к ним примыкает и еще один член семьи. Причем он этим предает и устой своей семьи, и все предположения зрителей.
Кутейниковы вообще - все люди творческие, одаренные, и… каждый одержим по-своему.
Сухоруковский герой - сам гениальный ювелир. Сын Арсений - как художник, явно склонен к авангарду: предлагает отцу запустить линию украшений по своим дерзким минималистичным эскизам. Сын Иван - поэт во всем, и даже в придуманной афере, с помощью которой думает "раскрутить" украшения брата в столице. Воспитанник Павел и сын Михаил устали от отцовских поучений и плывут против течения: в конце концов, не все у молодых людей так плохо, как рисует старший Кутейников.
Конечно, дело не обходится и без "любовной" стороны вопроса.
Михаил ("счетовод" - это его домашнее ироничное прозвище) мечется между милой женой Аглаей (Альбина Абрамова) и роковой француженкой из кабаре Жаклин (Каролина Койцан). Запутался вконец, но и отцовские советы ему не помогают разобраться со своими чувствами.
У кого все ясно - у сына-революционера Николая. Отец и знатная родня спасают юношу от ареста - он влюбляется в революционерку Софью (Марфа Пашкова) и пропадает для семьи - с концами.
Во втором акте на героев сваливаются Первая мировая, следом революция, и это все меняет до неузнаваемости. Все перестали быть детьми и резко повзрослели. Фабрику вот-вот экспроприируют. Один из сыновей сам совершает страшный грех, других преступниками объявят власти.
Навязчивая мысль о том, что они выросли в семье гениального ювелира, у кого-то из детей дошла до фанатизма, у других становится идеей беззаветного служения семье. Все эти перевоплощения героев молодых вахтанговцев гипнотизируют: следить за ними увлекательно.
Женская доля в спектакле - разговор отдельный и большой. Невольно вспомнишь про Вильяма нашего Шекспира - ну по крайней мере, глядя на героиню Альбины Абрамовой - Аглаю, невестку Кутейниковых: муж у нее, конечно же, не Гамлет, но ее судьба вполне напоминает путь Офелии.
Ирина Купченко играет мать семейства с невероятным достоинством - в ее героине и женская мудрость, и твердость духа, и материнское желание защитить детей от опасности. Не богатств для них просит в молитвах, а разума. И не сочувствовать ее героине невозможно. Героиня кажется очень близкой к тому образу самой народной артистки, какой ее воспринимают зрители: о лишениях и трудностях она говорит с девичьей легкостью, и в интонациях ее все время слышится то самое - что называется аристократией духа.
И если резкого, энергичного героя Сухорукова жизнь понемногу будто гнет к земле, то его жена, героиня Купченко, даже когда с похудевших пальцев соскальзывает подаренное мужем кольцо - медное уже, не золотое, - сохраняет внутреннюю силу.
Жизнь утекает, мир разломился на куски. Главный герой пытается ответить на вопрос: "Что все-таки важнее: преданность делу, профессии, призванию - или родные, близкие, семья?" Но разве на такой вопрос найдешь ответ универсальный?
Спектакли Шульева всегда - водоворот. Страсти оказываются страстишками, переживания, казавшиеся судьбоносными, со временем как будто выцветают. Кажется, история всегда безжалостна к живому. Может ли воля, сила духа изменить все то, что человеку вроде на роду написано? Вот в чем вопрос.
Но удивительнее всего для зрителя, что вынырнешь из этого водоворота, выйдешь со спектакля, а остаются чувства светлые. И эти чувства как ответ на все тяжелые вопросы.