Как сообщает MK.Ru, экспедиция Агафонова на протяжении нескольких лет изучает историческую древесину на территории области - материал, который имеет огромную ценность для науки. Ученый сравнил утрату таких объектов с уничтожением старинной библиотеки: вместе с разрушением старых построек исчезает масса сведений, часть которых человечество пока даже не осознает. Чтобы сберечь информацию, исследователи извлекают керны из древесины.
По сути, формируется своеобразный архив образцов: каждый фрагмент получает уникальный номер и становится частью дендрохронологической коллекции. На текущий момент в "библиотеке" насчитывается несколько сотен кернов и примерно 600-700 спилов - последние особенно ценны благодаря большей информативности. Общая протяженность хронологии по региону достигла почти 600 лет.
Среди изученных объектов немало старинных зданий Южного Урала. К примеру, в селе Кидыш сохранился заброшенный дом начала XIX века (примерно 1820 год) - пока таких построек много, но они постепенно исчезают. В селе Кузнецком есть примечательное строение, достойное музеефикации. Владелец даже был готов передать здание музею практически безвозмездно. В Чебаркуле ученые установили возраст двух исторических домов: один возведен в 1830 году (сейчас на его месте стоит новая усадьба, но исследователи успели собрать остатки древесины), второй датируется 1836-1837 годами и до сих пор стоит, хотя не смог получить статус объекта культурного наследия из-за несоответствия критериям.
Особый интерес представляет дом на базе "Парус" около Чебаркуля: он был перевезен из деревни Травники, в его конструкции сохранились элементы, относящиеся к 1782 году. Это отражает традицию рационального использования древесины: старые материалы нередко шли на новые постройки.
Самые древние деревья обнаружили в Черном бору. Что касается построек, то наиболее ранняя древесина выявлена в ранее названном доме из Травников и в здании в Кидыше - начальные годы колец здесь уходят в XV век. Аналогичные даты получены при изучении двух домов в Кыштыме.
Чаще всего для строительства использовалась сосна, которая широко распространена в регионе и удобна в обработке. Лиственницу использовали реже из-за тяжести и сложности работы с ней. На юге области иногда применяли березу и осину - например, для перекрытий или порогов. При этом сосна оставалась предпочтительной, ведь ее было много, а механическая плотность позволяла легче справляться с материалом по сравнению с березой или лиственницей.
Ученый отмечает, что порой удается датировать даже небольшие фрагменты древесины с 20-30-годичными кольцами. Один из удачных примеров - образец из раскопок в редуте Волковском (Троицкий район, близ Черноречья). Там анализ показал точную дату - 1754 год, что совпало с историей создания укрепления. Однако такие случаи редки.
Дендрохронологические данные позволяют не только устанавливать возраст объектов, но и реконструировать климатические условия (вплоть до точности в две недели), а также изучать взаимосвязь природных циклов и хозяйственной деятельности. Например, можно сопоставить периоды обильных осадков на Южном Урале с динамикой металлургического производства: в прошлом оно зависело от водной энергии, поэтому многоводные годы могли стимулировать рост выпуска металла.
Леонид Агафонов подчеркивает необходимость создания в Челябинской области музея деревянного зодчества под открытым небом - по примеру таких площадок, как Хохловка (Пермский край), Нижняя Синячиха (Свердловская область), слобода Сибирская (возле Омска), Тальцы (под Иркутском) или знаменитые Кижи. Богатая история Южного Урала заслуживает подобного проекта, который помог бы сохранить уникальное наследие для будущих поколений.