Нестабильность в наши дни становится нормой. Одним из следствий стало относительное снижение внимания к долгосрочным вызовам. Да, нельзя сказать, что слово "тренды" редко произносится или что реляции о будущем искусственного интеллекта (ИИ) и антропоморфных роботов занимают меньше места на интернет-ресурсах. Но разговоры на более "скучные" темы звучат уже не столь часто, а серьезные стратегические дискуссии мы видим еще реже.
В этом отношении интересен доклад главы ПАО "НК "Роснефть" Игоря Ивановича Сечина на прошедшем недавно Петербургском международном экономическом форуме.
Выступление было посвящено широкому кругу вопросов, связанных с состоянием мировой экономики и политики. Основной фокус, вполне естественно, был сделан на состоянии нефтегазовых рынков - от ближневосточного кризиса до оценки потребностей отечественного добывающего сектора. Но в выступлении Сечина заметен и целый ряд иных тезисов о системных вызовах развития, в том числе тех, которые хорошо знакомы и исследуются ИМЭМО РАН.
Одной из таких тем является проблематика развития ИИ в широком экономическом контексте.
Суммируя аргументы доклада главы "Роснефти", можно констатировать, что существует как минимум четыре проблемы.
Прежде всего, это обсуждаемые специалистами и инвесторами взаимосвязанные проблемы "пузыря" на финансовых рынках (следствие полуспекулятивного "ИИ-хайпа") и слабой отдачи от инвестиций. В выступлении Сечина отмечается, что, как и в случае с компьютерным "парадоксом Солоу" 1980-х гг., в 90% случаев применение ИИ не ведет к росту производительности труда. Можно добавить, что как минимум отчасти причиной является все та же логика "пузыря". Строители финансовых пирамид стремятся быстро вздуть капитализацию компаний - объектов инвестиций, забывая о факторе поэтапного накопления эффектов и без глубокого погружения в суть процессов. Анализ заменяется самогипнозом о "революции уже сегодня" и надеждой, что за неквалифицированного инвестора всю работу сделают некие "невидимые руки", будь то рынок или сам ИИ, который все чаще воспринимается как экономическая ипостась Провидения.
Сами по себе "пузыри" не трагичны. Часто они обеспечивают концентрацию критической массы инвестиций на перспективных направлениях. Проблема в другом, что и отмечается в докладе Игоря Сечина. Во-первых, "пузыри" рано или поздно сдуваются, хороня под собой недальновидных и недогадливых игроков. Это в условиях высокой финансиализации мировых рынков, галопирующего роста мирового государственного и корпоративного долга и иных факторов может иметь более печальные последствия, чем "крах доткомов" в 2000 г. Во-вторых, налицо снижение инвестиций в другие направления, обескровленные из-за ажиотажного спроса на ИИ. И это не только нефтегазовый сектор (тезис вполне понятный для главы крупной нефтегазовой корпорации). Это, как отмечается в выступлении главы "Роснефти", и иная промышленность, и экономика в целом. Согласно приведенным в его докладе оценкам, в США, например, доля капитальных затрат технологического сектора в общих инвестициях уже достигла рекордных 35%, хотя в 2010-х речь шла о нескольких процентах. Очевидно, создание необходимой цифровой инфраструктуры ИИ, венчурные экосистемы и все сопутствующие процессы требуют гигантских вложений. Но проблема - глубже: инвесторы не верят в большие прибыли в прочих секторах и стремятся застолбить за собой "кусочек будущего", часто в ущерб перспективам традиционных отраслей.
Вызов, на что деликатно намекает Сечин, очевиден. Развитие экономики требует известной сбалансированности роста. Исследования ИМЭМО РАН, как и многих иных научных и экспертных структур, подтверждают данный тезис. Опуская очевидные соображения, акцентируем лишь условия развития самого ИИ. Сильная промышленность, энергетика, городские системы, сельское хозяйство, здравоохранение и иные секторы - это не просто пассивное поле для оптимизации или подрывных инноваций ИИ, но и питательная среда его обучения. Иными словами, развитый ИИ в неразвитой экономике звучит как оксюморон. И в этом контексте рост разрыва в инвестициях в ИИ и в традиционные секторы хоть и понятен, но тревожен. Тем более что наблюдаемые на горизонте после 2030-х гг. вызовы - от проблемы воды до энергетической нестабильности и финансовых потрясений, да еще и отягощенные геополитикой, создают реальные риски мировому развитию.
В докладе Сечина, впрочем, отмечено, что наряду с ИИ "чемпионом" по инвестициям и вниманию финансовых рынков является оборонно-промышленный сектор. Функция ОПК как генератора новых технологий и инновационных направлений заметно ослабла с середины ХХ в. во всех странах мира. Так что вместо нового импульса развития мы получаем классическое чеховское ружье на стене. И в этом отношении сложно не разделить сквозящую в тексте руководителя "Роснефти" обеспокоенность сочетанием ИИ и ОПК. Тем более что многие визионеры типа Алекса Карпа (сооснователь и главный исполнительный директор Palantir) прямо говорят о том, что в разделенном мире пора вернуться к логике "жесткой силы", основанной в том числе на ИИ.
Однако вернемся к экономике. Говоря о контексте и условиях развития ИИ, Сечин также выделяет энергетический фактор. Известно, что развитие ИИ требует создания все более мощных центров обработки данных. Со ссылкой на оценки Международного энергетического агентства (МЭА) и иных структур в его докладе отмечено, что ЦОД уже потребляют электроэнергии больше, чем Франция. А развитие ИИ приведет к 2035 г. к росту потребления почти в 2,5 раза - до 1200 ТВт*ч. Все это требует новых мощных инвестиций в генерацию (МЭА говорит о 220 ГВт - в оптимистическом сценарии ИМЭМО даже выше), в развитие сетевого комплекса и выпуск силового оборудования, расширение ресурсной базы энергетики. Последнее касается не только энергоносителей или альтернативных ВИЭ. Надо отдать должное докладу: в нем отмечается критическая потребность мировой энергетики, а стало быть, опосредованно и ИИ, в цветных и редкоземельных металлах. В мире, действительно, уже наблюдается дефицит силового оборудования и меди, а с учетом темпов развития ИИ ситуация будет только осложняться. Тем более что "старым" отраслям и инфраструктурам придется конкурировать с ИИ и на этом, далеком от финансового рынка поле.
Выступление главы "Роснефти" как в общей части, так и в отношении ИИ далеко от алармизма. Речь идет о постановке жестких, но практических вопросов с проекцией на Россию. Позволим процитировать фразу из заключения его доклада: "Все ли готовы противостоять новым угрозам? Выживет тот, кто лучше других будет готов к этому".
Значимы для РФ и некоторые "скрытые" выводы по ИИ, хотя в самом докладе они прямо не артикулированы, с учетом, повторимся, понятного фокуса на нефтегазовом секторе. ИИ, безусловно, нужно развивать: строить ЦОДы, инвестировать в научно-технологические разработки, продумывать регулирование и т.д. То есть делать все то, чему у нас, будем честны, уделяется не так много внимания. Однако для ИИ не менее важен учет рамочных условий - от развития базовых отраслей (в том числе для масштабирования цифровой инфраструктуры) до финансов и макроэкономической политики.
Понятно, что для главы "Роснефти" последний тезис имеет предметное значение с точки зрения основного бизнеса, о чем он прямо и сказал. Но выводы справедливы и для технологического сектора. ИИ - не параллельная вселенная, тут те же законы, столь же значимы вопросы цены денег, инфляции, предсказуемости политики и иные аспекты. Ожидать чудес в текущих условиях наивно.
Многие из прозвучавших тезисов значимы и актуальны. И доклад Сечина на ПМЭФ - лишний повод к серьезной дискуссии за пределами академических форумов.
Далее: тот факт, что столь далекие от "нефтянки" вопросы подняты главой одной из крупнейших мировых энергетических компаний, да еще и на ключевой российской экономической и бизнес-площадке, не менее важен, чем их содержание. Вызовы и риски мирового развития (в том числе в сфере ИИ!) растут, и их последствия для России могут быть крайне болезненны. А с учетом несколько сумбурных подходов к поддержке экономического и технологического развития РФ предложенный взгляд представляется не проповедью ребалансировки акцентов между "нефтью" и "технологиями", а еще одним призывом к оптимизации национальной экономической политики.
Наконец, придется высказать еще одну, непопулярную мысль. Углеводороды и металлы остаются одними из важнейших источников средств для бюджета РФ и ключевыми экспортными товарами. И это не изменится в одночасье. Но их использование не только как базы доходов, но и как источника спроса, инвестиций, опыта и иных ресурсов технологического развития остается решением, отказываться от которого и бессмысленно, и нереалистично. Тем более если в какой-то момент отечественным игрокам на мировых рынках того же ИИ удастся сформировать комплексное взаимоусиливающее предложение, от энергобезопасности до ИИ - от молекул до электронов.