В начале XX века "Книгохранилище Минцлова", то бишь торжественное собрание его книг, гремело на всю Россию. "За мертвыми душами" - так он назвал свой роман, в котором рассказал, как вытаскивал книги из огня и пыли, колеся по Руси, по старым поместьям в телеге или в экипаже, но неизменно с фолиантами в обнимку. Души - это книги, собрания их - запечатленные души владельцев, а вот мертвые - уничтожители книг?
"Из-за его спины взвились две книги и, растопырив листы как крылья, шлепнулись в огонь...
- Что вы это тут делаете? - спросил я... и поспешил к корзинам. Обе они верхом были нагружены книгами, книги же горели вместо дров и в кострах.
- Очисточку производим, - снисходительно пояснил приказчик, - дрянь всякую велел барин посжечь!" (Минцлов, "За мертвыми душами").
Как можно жечь Книги? Как это возможно, чтобы Книги царствовали в курятниках да в сараях? "Впервые здесь я убедился, какой благодетель куриный помет для русских книг и как великолепно они сохраняются под ним! Портятся только самые верхние... Зато ни одна каналья не полезет под нашест, чтобы вытащить "на цыгарки" загаженную книгу... Книги... были Екатерининского времени, но попадались и издания времен Анны Иоанновны и Елизаветы. Пару книг я выудил Петровской эпохи" (Минцлов, "За мертвыми душами"). Счастье! Счастье бытия! Выудил!
Множество поместий, полуразрушенных дворянских гнезд, брошенных, купленных торговым людом, с избитыми библиотеками - книги спасти! Все - Центральная Россия, самые старинные места, 1900-е. С неба ливень? Потоп? Переправы? Не себя прячет - книги укутывает, возит их пудами. Где их задаром вручат ("дворяне книгами не торгуют"), где запросят втридорога, а где урядника нашлют ("сициалист приехал... в рубахе... и книжки скупает, пропагандист, явно!").
И все это в садах, на реках, на возвышенностях, среди имен теплых, семейных: Ельня, Смоленск, Орел, Н. Новгород. Вот имение Дашковых: "Белые завесы взвивались, размахивались... Метель цветов!.. Кто мог бы выдумать тебя, повторить?! Мне, как зимою, занесло голову, плечи, грудь... по щекам текли нежные прикосновения лепестков. Такого волшебства я уже больше не видал в жизни" (Минцлов, "За мертвыми душами").
Может быть, пора по имени-отчеству? Сергей Рудольфович! Ему поклониться нужно! Это он сочинил (именно так) в 5 томах "Обзор записок, дневников, воспоминаний, писем и путешествий, относящихся к истории России" (1911-1912). В нем "записок" и дневников - 4,8 тысячи, каждый нужно было найти. Этот "Обзор" называли бессмертным. А еще "Редчайшие книги, напечатанные в России на русском языке" (1904). В томе их - 250, и в них полно "запрещенных"! "Татищев. Император Александр II. Вырезаны и перепечатаны страницы, на которых упоминается о бракосочетании с кн. Юрьевской". "Указы Всепресветлейшей... императрицы Екатерины Алексеевны с 28 июня 1762 г. по 1763 г. По вступлении на престол императора Павла книга эта отбиралась и из нее вырывали манифест о восшествии на престол Екатерины II".
Спасти их всех! Особо запрещенные, ибо они уничтожались! Все боятся - он покупает, где у букинистов (1905-1906), где тайно, у "типов", с рук.
"Как описать то, что испытывает человек, оставшись наедине в большой библиотеке? Он в огромном обществе старых знакомых. Он медленно продвигается среди толпы их, улыбается одним, делает вид, что не узнает других, радуется и восхищается встрече с третьими... Попадаются любимые, дорогие друзья, слышится полузабытая милая речь, оживает то, что давно ушло, заколыхнулось туманом" (Минцлов, "За мертвыми душами").
Но настоящая бойня книг еще впереди. 1917-1918, "черный передел". У Минцлова - 15 000 драгоценных томов, редчайшие монеты - всю эту толпу он двигает к финнам, в Кемере (сегодня - Гаврилово), 100+ км от Петрограда, 20+ км от Выборга. 27.09.1917. Ему 47 лет. "Все имущество свое сосредоточил в Кемере. Сегодня зарывали в землю деньги и все, что имеем драгоценного. В глухом месте леса я вырыл среди огромных елей и мшистых камней яму и поздним вечером, конвоируемый впереди женой, а сзади дочерью, отнес на спине деревянный ящик... мы при свете электрического фонаря закопали свой клад... Разве не средние века настали для России?" (Минцлов, "Трапезондская эпопея").
Через 8 лет он составит еще один бессмертный труд: "Синодик библиотек, архивов и коллекций, погибших во время Великой войны и революции" (1925). В нем - 100+ "погибших". Точка отсчета для всех будущих "синодиков". Библиотека гр. С. Палена, 50+ тыс. томов, инкунабулы. Разнесена снарядами. Проф. Плетнев, 12 тыс. томов. Четырехчасовая бомбардировка, погибли в пламени. Кн. Оболенский, 40 тыс. томов. Дом сожжен в 1918 г. Савелов, Москва, 1 тыс. томов по генеалогии. Уничтожены при разгроме квартиры. И еще, еще.
"Я... развязал выцветшую голубую ленту и наскоро перебрал письма. В каждом из них лежал засушенный цветок. "Моя прелесть Таня", "Мой милый ангел Таня", - так начиналось почти каждое из них. "Твой навеки Жан", - стояло в конце. А еще ниже - 1839 год...
В старом доме стало как будто светлее от этих писем... Глаза скользили по хаосу и пустоте, но я уже не чувствовал их... Жан и Таня, веселые, счастливые и молодые, незримо шли рядом со мной".
А пока нужно выжить самому. Он в Кемере, Финляндия, у него усадьба, они сами с женой и дочерью доят, сеют, пашут. Год 1918-й, кругом битвы красных и белых финнов, террор, взрыв национализма. Каждый имеет право убить. Каждый - мародерствовать. "В доме теперь от 3 до 11 градусов. Эти дни усиленно пишу: рубка леса и чистка навоза, видимо, очень способствуют вдохновению". "У нас здесь голод". "Живем под несмолкаемый аккомпанемент пушек". И еще слухи, что "всех русских выгонят из Финляндии".
Когда это закончится? Когда убьются не люди, а ненависть? В декабре 1918-го С.Р. смог уйти из Финляндии, смог достать для семьи паспорта и мыкаться по странам света. Сколько было стран? Восемь? Девять? Португалия, Испания, Франция, Великобритания, Италия, Сербия, Германия, Латвия. Какую-то забыли? "На шестнадцати возах отправил сегодня на станцию свою библиотеку и коллекции" (Минцлов, "Трапезондская эпопея"). Вытащил и спас!
"Всякий, кто держал в руках древний предмет - монету или книгу - и внимательно вглядывался в них... чувствовал душу вещей. Я всю жизнь собирал монеты и книги... Я собирал их из-за радости, которую ощущал, держа их в руках. Соприкосновение с ними связывает живых людей с далекими эпохами, с давно ушедшими из мира тенями... Мне не раз доводилось часами держать в руках старые книги... Если у меня устанавливалась связь с ними - я их читал, если нет - отставлял до времени в сторону: надо сперва почувствовать, затем придет понимание и откровение".
А он сам? А связь с ним? Дневники горят! Чтобы не сожглись, чтобы не уничтожились во тьме веков, он превращал свои дневники в книги и романы. Их 6-7, смотря как считать. "Я всегда оставался свободным человеком... Мы жили на вулкане и постепенно отравлялись его газами". Ура! "4 мая 1903 г. Угрюмые всегда петербуржцы повеселели: сегодня разрешено женщинам ездить на верхах конок" (Минцлов, "Петербург в 1903-1910 годах").
В какой вселенной осталось его "книгохранилище"? 16 подвод и 15 тыс. томов, спрятанных (еще и в Гельсингфорсе (Хельсинки)? Он их продал в середине 1920-х, не мог иначе. Был, как он сказал, "вынужден". Чтобы жить?
Предлагал "русским заграничным литературно-историческим учреждениям" (купите!). Отклика не было. Продал с условием, что книги (им спасенные) соберутся целиком, что будет книжный зал в его честь, его имени в Прусской гос. библиотеке (ныне - Берлинской государственной). Они и оказались все там ("Беседа с Минцловым", 1926).
Где сейчас этот книжный зал? Где его высокие своды? Куда делись книги, им спасенные, после всех войн и режимов? Следов их нет (проверено). Так что, все, что он сделал - напрасно?
Каждая книга - душа. Счастье - зарыться лицом в страницы и дышать ими. Наступят ли времена, когда собрания книг, душ человеческих, перестанут умирать? Сергей Рудольфович, это случится? Скажите, когда?
