В Большом театре поставили опальную оперу Прокофьева "Повесть о настоящем человеке"

Легендарный герой Великой Отечественной войны, поющий на главной сцене страны… Гениальный композитор долго и трудно искал реальный образ для своей, как оказалось, последней завершенной оперы. В дневнике его жена Мира Мендельсон записала: "Для Сережи главное в повести не болезнь, не госпиталь, а преодоление страдания, мужество, оптимизм". И опера, в которой противоречиво слились воедино отвага и любовь, гротеск, "плакатность" советской риторики и христианское смирение, все еще ищет свое сценическое счастье. Премьеру по инициативе Валерия Гергиева представили в рамках фестиваля "Прокофьев - наш!", приуроченного к 135-летию со дня рождения композитора. Масштабный спектакль в тандеме с командой художников во главе с Ростиславом Протасовым поставил режиссер Сергей Новиков, рассказав прежде всего о силе русского характера.

"Повесть о настоящем человеке" вдохновлена подвигом Алексея Маресьева - летчика, самолет которого разбился в лесу в апреле 1942 года. Он полз 18 суток, преодолевая холод, голод и нестерпимую боль в перебитых ногах, но не сдался ни тогда, ни потом. Ступни Маресьеву пришлось ампутировать, но он смог не только научиться ходить на протезах, но и вернуться в небо пилотом-истребителем. Таких героев Великой Отечественной было восемь человек. Но только Маресьев прожил долгую и знаменитую жизнь. Именно его рассказ о случившемся писатель Борис Полевой детально зафиксировал в трех тетрадях, а позже написал свою "Повесть", которую, как известно, летчик не принял.

Не уберегла "Повесть" и Прокофьева от жестоких обвинений в "формализме". После закрытого показа оперы 3 декабря 1948 года в Кировском театре у него случился инсульт. А в своем дневнике Мира Мендельсон, цитируя отзывы присутствующих, написала: "Сегодня нашей музыке надо вынести соболезнование в связи с только что услышанным…". И оперу на долгие годы "положили на полку". Впрочем, это не избавило ее от множества язвительных баек и анекдотов…

Оперу на долгие годы "положили на полку". Впрочем, это не избавило ее от множества язвительных баек

В Большом театре прежде эту оперу в разных редакциях дважды ставил Георгий Ансимов (в 1960 и 1985 годах). В 2015-м она ненадолго появилась на сцене Приморского театра оперы и балета под руководством Антона Лубченко. В прошлом году, к 80-летию Победы, оперу в Саратове поставили дирижер Юрий Кочнев и режиссер Георгий Исаакян. Нынешняя постановка ожидаемо находит сложные отражения в реалиях сегодняшнего дня.

Опера поставлена с кинематографическим размахом. Много пронзительного видеоконтента. Есть даже цитата из фильма "Летят журавли" с кружащимися березами, как символ нашей памяти, а в качестве документального акцента - эпизод из хроники заседания "Суда народов" - Нюрнбергского процесса. А на поворотном круге - сцены Большого театра и руины разбомбленных городов, и партизанские землянки, и военные госпитали, и проплывающие лодки, и, главное, полноразмерная копия разработанного в самый разгар Сталинградской битвы истребителя Ла-5, на котором главный герой вновь поднимется в небо, победив тяжелое ранение.

Эффектная сценография несколько "смягчает" сознательно "мучительную" музыку Прокофьева, будто намеренно разбитую на фрагменты. В опере, написанной в четырех действиях, десяти картинах, отчетлива номерная структура и очень много самозаимствований. Кажется, что таким образом, с одной стороны, композитор вспоминает прошлую жизнь, что теперь уже никогда не будет прежней. Вступление - сочиненный в 1943 году "Марш си-бемоль мажор". Почти в каждой картине - прокофьевская обработка той или иной русской народной песни: "Зеленая рощица", "Сашенька", "Я нигде друга не вижу". Кроме того, в музыкальную ткань вплетаются мелодии, написанные Прокофьевым до войны, - например, "Любовь воина", а также "Песня о Родине".

С другой стороны, создается впечатление, что красота отныне отменена, поэтому в опере фактически отсутствуют длинные восхищающие мелодии. А либретто написано не то чтобы белым стихом, но чаще - грубой прозой. Так, хирург, к примеру, называет Маресьева "ползун"… Тут же в памяти возникает высказывание немецкого философа Теодора Адорно: "Писать стихи после Освенцима - это варварство", хотя оно родилось несколькими годами позднее оперы. Но, видно, большие художники и мыслители думали в одной тональности.

Выучить эту музыку для певцов - работа архитрудоемкая, тем более что в постановке, требующей сразу двух десятков солистов, во всех составах заняты в основном молодые - артисты Молодежной программы тут на первом плане. И справляются они с поставленной перед ними задачей отважно. Влюбленный в музыку Прокофьева Валерий Гергиев трактует и эту партитуру ярко и мощно, каждым тактом напоминая публике, что и здесь звучит музыка автора великих симфоний, феноменальных опер: "Игрок", "Любовь к трем апельсинам", "Огненный ангел", "Семен Котко", "Война и мир".

Хотя "Повесть о настоящем человеке" не только трудно исполнять, но также нелегко слушать. Но это нужно делать: нельзя выдирать неудобные страницы из учебника истории, в том числе и музыкальной.