Подлодка С-178: Выход есть! Имена героев вернулись из небытия
Документальный фильм "Забытая катастрофа С-178" редакции "Спектр" стал лауреатом международного конкурса "Море зовет!" в Санкт-Петербурге. Мы поговорили с режиссером картины Егором Китаевым. Он родился в 1999 году в Москве. В Воронеже окончил школу и журфак ВГТУ, в Москве получил еще одно высшее образование. Снял документальные фильмы "Забытая катастрофа С-178", "Выморозка кораблей. Самая тяжелая профессия в мире", "Золотые реки: как добывают драгоценный металл" и другие.
Егор, вы связаны с морем? Может, кто-то в семье?
Егор Китаев: С флотом - нет. У меня отец военный. В семье вообще много военных, мне близка эта тема. А насчет моря… Когда маленький был, посмотрел по телевизору документалку про подводную лодку. Что именно, не помню - мне было-то лет семь-восемь. Какая-то трагедия - драматичная, жуткая. Ночь, темнота, за окном полная луна - очень страшно, но я не мог оторваться. Жуть от моря, глубины, неизвестности. Тот образ настолько врезался в память, что до сих пор преследует. Боюсь глубины. Может, делая фильм, закрывал детский гештальт?
Наверное, плавать не умеете?
Егор Китаев: В том-то и парадокс, что плаваю отлично! Несколько лет этим занимался, в местных соревнованиях участвовал. Когда стал работать в медиа, вспомнил о том детском страхе и предлагал на планерках - надо снять что-то про флот, подводные лодки. Продюсер Олеся Свиридова нашла историю про С-178. Ну и тут звезды сошлись - всей команде понравилась эта захватывающая история.
Понимаете, море такая стихия - с одной стороны, романтическая, а с другой… На съемках во Владивостоке каждый вечер старались окунуться. Ребята с любого берега прыгали - плиты, не плиты. Кричали: "Давайте поплаваем!", а я с настороженностью. От океана исходит ощущение опасности, особенно в тех местах.
Что и подтвердила гибель подлодки.
Егор Китаев: Да, когда говорил с участниками тех событий, это резонировало во мне - океан равно опасность. Это жило во мне, когда готовились к съемкам. Одним из первых прочитал в "Родине" интервью Сергея Кубынина. Читал и как будто кино сразу увидел. Словно Кубынин - персонаж художественного фильма.
Когда узнали о чудесном спасении моряков, какая была первая мысль?
Егор Китаев: Так не бывает! Наверное, в статьях что-то придумали. Ну как такое может быть? Кубынин еще и сам выплыл! С глубины? Через трое суток? Я тогда подумал: начнем записывать ветеранов-подводников - и начнутся нестыковки, выяснится, что это все не так.
А на деле?
Егор Китаев: Оказалось, история еще интереснее! Мы на "Спектре" много чего снимаем - десятки фильмов, сотни интервью. Иногда это превращается в рутину. И я всегда обращаю внимание, как ведет себя съемочная группа - интересно им или нет, слушают ли они само интервью. Спрашиваю потом у оператора: "Как тебе?" - "Ой, да я не слушал, за картинкой смотрел".
А здесь мало того что они все слушали, так еще и каждому герою вопросы задавали: "Правда такое было? А как это, а как то?" Для меня это стало индикатором. Какие-то вещи ярко обсуждали после интервью. Например, как лучше было выйти из подводной лодки. Есть же несколько способов. Наши герои выходили через торпедные аппараты. А есть другие варианты, например, купол, который сверху спускают на лодку. В общем, мы с ребятами все это жарко обсуждали.
Что было самым сложным в работе над фильмом?
Егор Китаев: Освоить огромный объем информации. Много событий, масса людей! Как все это вместить в один фильм? Мы записали 11 интервью! Много времени прошло, что-то забылось. Спрашиваешь, а человек говорит - не помню.
Я далек от флота, а в фильме много специальной терминологии подводников, названий частей лодки, обмундирования моряков. Попробуй-ка разберись в этом! Они-то профессиональные военные, для них все эти слова - норма, обычный язык. А мне мало того что нужно было понять, о чем они говорят, надо еще и зрителю показать, чтобы он все понял и никаких вопросов не осталось. После съемок замучил героев фильма уточнениями - звонки, эсэмэски, вопросы: "А это что? А здесь я правильно говорю? А тут мы верно показали?"
И Кубынина?
Егор Китаев: Конечно! Он в ночи правил карту, чтобы максимально точно показать, где произошла трагедия, где в них врезался этот гражданский рефрижератор. Мы сделали штук пять вариантов карты, и все его не устроили. Он взял листок, от руки нарисовал, сфотографировал и прислал: "Вот так это было".
Опять же временные отрезки. В 1981-м в одну минуту происходило много чего, о чем хотелось рассказать, - на поверхности моря одно, в одном отсеке лодки - другое, в другом - третье. Нужно было все объяснить, но и не терять динамики, мы все же фильм снимаем.
Много материала отсняли?
Егор Китаев: 11 интервью по два-три часа минимум. Летом 2025-го познакомились с Кубыниным, отсняли с ним первую часть интервью. Потом неделя во Владивостоке. Далее - Урал, Санкт-Петербург. В Питере на набережной Лейтенанта Шмидта стоит лодка похожей конструкции.
Кубынин до знакомства с ним и после - в чем разница?
Егор Китаев: До личного общения с ним я думал: "Ничего себе, разве люди такое могут?" И не только про Кубынина, а про всех. Не знаю, из чего они сделаны, но моя вера в то, что на земле есть настоящие герои, соткана из историй этих людей. Рисовал себе в голове железных военных, этаких полубогов - строгих, четких, скупых на эмоции. Перед первой встречей даже мандраж был.
А потом Кубынин открылся с другой стороны. Живой человек, внутри которого бурлят эмоции. Даже не мечтал, что у нас сложится такой хороший человеческий разговор с моряками-ветеранами. Они обычные люди, такие же, как мы. Им свойственны такие же эмоции. И они, из крови и плоти, совершили подвиг. Это пугает еще больше, потому что каждой мог оказаться в такой истории, вот что страшно! Но не каждый прошел бы проверку на прочность. А они прошли.
Вся эта история потрясает, но что вас поразило больше всего?
Егор Китаев: Как погибали люди в седьмом отсеке. Они были отрезаны от остальных и понимали, что спасти их невозможно. Самое жуткое, что погибли они не моментально - их постепенно затапливало, около часа. Вода заполняла отсек, заполняла, заполняла... У них была связь с группой Кубынина - аппарат с телефонной трубкой. И они сказали: "Прощайте, ребят, трубка уже в воде". Это самое страшное.
Тяжело про это расспрашивать?
Егор Китаев: Тяжело. Мне нужно было вывести их на эмоции. Пусть это в чем-то бесчеловечно, но это наша работа.
Бывший замполит Дайнека заплакал, когда рассказывал про отца. Тот ему бросил: "Я тебя, сын, не прощу. Ты как замполит тоже виноват".
Егор Китаев: Я с комом в горле записывал этот момент. Когда видишь просто плачущего человека, становится не по себе. А тут - мужчина, настоящий офицер! Хотя его слезы - это признак не слабости, а силы и мужества.
Не хотите снять об этом художественный фильм?
Егор Китаев: Никто не поверит, что так бывает. Скажут - ну, это кино, в жизни так не случается.
