Смерть Буревестника. 90 лет назад умер могучий, громадный человек Максим Горький

До сих пор спорят: ушел ли он из жизни по болезни, по старости (но Горький был еще не стар - 68 лет), или его убил Сталин и его подручные?

Горький в СССР в 1928 году слушает радио. Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

Перед тем как 28 мая 1936 года поехать на казенную дачу в Горки по Рублевскому шоссе, он потребовал завернуть на кладбище Новодевичьего монастыря. Он еще не видел памятника работы Веры Мухиной сыну Максиму, умершему от воспаления легких два года назад. Осмотрев могилу сына, пожелал еще взглянуть на памятник покончившей с собой жены Сталина Аллилуевой.

В воспоминаниях его секретаря Петра Крючкова странная запись: "Умер А. М. - 8-го". Но Горький умер 18 июня.

Вспоминает вдова писателя Екатерина Пешкова: "8/VI 6 часов вечера... A. M. - в кресле с закрытыми глазами, с поникшей головой, опираясь то на одну, то на другую руку, прижатую к виску и опираясь локтем на ручку кресла. Пульс еле заметный, неровный, дыханье слабело, лицо и уши и конечности рук посинели. Через некоторое время, как вошли мы, началась икота, беспокойные движенья руками, которыми он точно что-то отодвигал или снимал что-то…".

"Мы" - это самые близкие Горькому члены "семьи", довольно сложной по составу: законная жена Екатерина Пешкова, бывшая гражданская жена Мария Будберг, невестка, вдова сына Надежда Пешкова, постоянная медсестра Липа Черткова, секретарь Петр Крючков и совсем уж странный человек Иван Ракицкий, художник, живший в "семье" со времени революции.

За ним не только его писательская биография, но и биография всей предреволюционной России

Вспоминает Мария Будберг: "Руки и уши его почернели. Умирал. И умирая, слабо двигал рукой, как прощаются при расставании".

Но вдруг... "После продолжительной паузы A. M. открыл глаза, выражение которых было отсутствующим и далеким, медленно обвел всех взглядом, останавливая его подолгу на каждом из нас, и с трудом, глухо, но раздельно, каким-то странно чужим голосом произнес: "Я был так далеко, оттуда так трудно возвращаться"".

На письменном столе Горького стояла статуэтка из трех обезьян "Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу". Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

Его вернула с того света Олимпиада Черткова, уговорившая врачей разрешить впрыснуть ему двадцать кубиков камфары. После первого укола был второй. Горький не сразу согласился.

Екатерина Пешкова: "А. М. отрицательно покачал головой и произнес очень твердо: "Не надо, надо кончать"".

Петр Крючков вспоминал, что Горький "не жаловался", но иногда просил его "отпустить", "показывал на потолок и двери, как бы желая вырваться из комнаты".

Горький и Ромен Роллан на встрече с комсомолками. 1935 год. Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

Но появились новые лица. К Горькому приехали Сталин, Молотов и Ворошилов. Им уже сообщили, что Горький умирает.

Мария Будберг: "Члены Политбюро, которым сообщили, что Горький умирает, войдя в комнату и ожидая найти умирающего, были удивлены его бодрым видом".

Зачем ему делали второй укол камфары? Да ведь Сталин едет!

Мария Будберг: "В это время вошел, выходивший перед тем, П.П. Крючков и сказал: "Только что звонили по телефону - Сталин справляется, можно ли ему и Молотову к вам приехать? Улыбка промелькнула на лице А. М., он ответил: "Пусть едут, если еще успеют". Потом вошел А.Д. Сперанский (один из врачей, лечивших Горького - ПБ.) со словами: "Ну вот, А. М., Сталин и Молотов уже выехали, а кажется, и Ворошилов с ними. Теперь уже я настаиваю на уколе камфары, так как без этого у вас не хватит сил для разговора с ними"".

Екатерина Пешкова: "Когда они вошли, А. М. уже настолько пришел в себя, что сразу же заговорил о литературе. Говорил о новой французской литературе, о литературе народностей. Начал хвалить наших женщин-писательниц, упомянул Анну Караваеву - и сколько их, сколько еще таких у нас появится, и всех надо поддержать... Принесли вино… Все выпили… Ворошилов поцеловал Ал. М. руку или в плечо. Ал. М. радостно улыбался, с любовью смотрел на них. Быстро ушли. Уходя, в дверях помахали ему руками. Когда они вышли, А. М. сказал: "Какие хорошие ребята! Сколько в них силы…"".

Это записано в 1936 году. В 1964 году на вопрос журналиста Исаака Дон Левина об обстоятельствах смерти Горького Пешкова говорила другое: "Не спрашивайте меня об этом! Я трое суток заснуть не смогу, если буду с вами говорить об этом".

Горький и Алексей Толстой на Первом съезде Союза писателей СССР. 1934 год. Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

Сталин приезжал второй раз 10 июня в два часа ночи. Горький спал. Врачи Сталина не пустили. Третий - и уже последний - визит состоялся 12 июня. Горький не спал. Однако врачи, как ни трепетали перед Сталиным, дали на разговор десять минут. О чем они говорили? О крестьянском восстании Болотникова. Потом перешли к положению французского крестьянства.

Сегодня это трудно понять.

Горький с внучками Марфой и Дарьей и секретарем Петром Крючковым выходит из своего дома на Никитской улице в Москве. 1930-е годы. Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

Сталин, видимо, сторожил умиравшего Горького. А тот застегнулся на все пуговицы. Горький жил в "золотой клетке". Л. А. Спиридонова опубликовала секретный лист хозяйственных расходов 2-го отделения АХУ НКВД "по линии" семьи Горького:

Горький на похоронах сына Максима. Май 1934 года Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

"Примерный расход за 9 месяцев 1936 г. следующий:

• а) продовольствие руб. 560 000
• б) ремонтные расходы и парковые расходы руб. 210 000
• в) содержание штата руб. 180 000
• г) разные хоз. расходы руб. 60 000 Итого: руб. 1010 000".

Рядовой врач получал в то время около 300 рублей в месяц. Писатель за книгу - 3000 рублей. "Семья" Горького обходилась государству примерно в 130 000 рублей в месяц.

Он понимал ложность своего положения. Есть свидетельства, что он страдал в последние годы. Прочитайте "Московский дневник" Ромена Роллана и воспоминания писателя Ильи Шкапы. Но умирал Горький стоически, как очень сильный человек.

И не будем забывать, что его грехи - не наши грехи. Горький много ошибался, потому что много делал. За ним не только его литература, но и политическая борьба, и газеты, и журналы, и целые издательства (до революции и советские), научные учреждения, институты, Союз писателей.

Похороны Горького в Москве. Урну с прахом несут Сталин и Молотов. 20 июня 1936 года. Фото: из книги Павла Басинского "Страсти по Максиму

И - да - Соловки и Беломорканал. Но не он отправлял туда людей. Он их оттуда вызволял. Например, малоизвестную сегодня, но замечательную женщину Юлию Данзас, родственницу секунданта Пушкина. И помогал. Например, великому художнику Павлу Корину. И это не весь список.

И, наконец, за ним не только его писательская биография, но и биография всей предреволюционной России и первых двадцати лет советской власти.

Могучий, громадный человек!

Помянем его.