На поле - он. Сколько стоит волос с головы французского императора

На холмах Аустерлица гремели пушки. По склонам стекали армады войск. Низкое зимнее небо заволакивали клубы дыма. Знаменитое сражение, которое вошло в историю как "битва трех императоров", подходило к своей кульминации.

Он стоял на зеленом пригорке, прямо под древком с российским триколором, и внимательно наблюдал за битвой, хотя, конечно, наперед знал, чем тут все закончится. После того как пушки замолкнут, мы условились встретиться и поговорить.

Все это происходило неподалеку от чешского города Брно, у деревни Тварожна, где и на самом деле в 1805 году сошлись с одной стороны армия Наполеона, а с другой - войска российского и австрийского императоров. Только теперь это была реконструкция того грандиозного сражения.

Так сложилось, что по роду своей профессии я близко видел много войн, случившихся за последние четыре десятилетия. Нет смысла перечислять их. Во всяком случае, мне это никакого удовольствия не доставит. Потому что все войны - дерьмо. Все они пахнут одинаково: бедой, гарью, тленом. Наверное, именно поэтому я так не люблю новогодние фейерверки - уж больно их звуки напоминают ту реальную, а не потешную стрельбу, после которой возникают трупы.

А вот тогда под Брно я впервые в жизни видел сражение, от которого не хотелось спрятаться или заткнуть уши. Все-таки есть большая разница между реальной битвой и ее реконструкцией.

Когда пушки замолкли, мы встретились - я и мой старый приятель Саша Вихров. Именно он уговорил меня поехать в тот промозглый декабрьский день сюда, на эти холмы у деревни Тварожна. Вихров много лет собирал все, что имело хоть какое-то отношение к Наполеону. Прознав, что я теперь работаю в Чехии, он позвонил и сказал, что очень хочет увидеть те места, где проходило знаменитое сражение. Договорились, что он прилетит в Прагу как раз накануне реконструкции и мы вместе отправимся на поле битвы.

Александр Вихров: от Наполеона к Александру I. Фото: Владимир Снегирев

Честно сказать, лично я ехал туда с большим опасением. Не люблю дешевой самодеятельности, дурного вкуса и всяких ряженых. А потому условились так: посмотрим чуток - и домой. Но вот на поле вышли солдаты, высыпала конница, загремели пушки. И странное дело: мы, словно завороженные, полтора часа стояли на жутком холоде и смотрели на этот грандиозный спектакль. Особенно проникся увиденным Вихров. Если я, озябнув, иной раз отлучался в шатер, где наливали горячего чая и сливовицы, то мой приятель все время внимательно наблюдал за битвой, делая по ходу многозначительные комментарии, смысл которых был понятен лишь ему одному.

До этого Александр посетил и все другие места, где два с лишним века назад французы под предводительством Наполеона давали сражения, а также все места на Земле, где по разным причинам довелось бывать императору. Он прочел все книги, посвященные самому знаменитому французу, и старался не пропускать ни одной экспозиции и ни одного аукциона, где выставлялись раритеты, связанные с Бонапартом. За пару недель до нашей встречи он участвовал в аукционе, где на продажу были выставлены вещи из наполеоновской коллекции князей Монако.

После того как пороховой дым над холмами рассеялся, мы уселись в уютном ресторанчике, чтобы согреться, а заодно и поговорить. Первым делом я спросил своего старого друга: правда ли, что на том аукционе в Фонтенбло треуголка Наполеона ушла за миллион семьсот тысяч евро?

- Во-первых, правильно, на мой взгляд, называть этот головной убор двууголкой, - поправил меня Вихров. - Это такая "лодочка", которую он повернул поперек, - одно из изобретений Наполеона. Во-вторых, если быть точным, то шляпа, принадлежавшая императору, на аукционе в Фонтенбло была продана за миллион восемьсот восемьдесят четыре тысячи евро. Это абсолютный рекорд для всех продаж, связанных с гардеробом Наполеона.

- А какова была стартовая цена той шляпы?

- Четыреста тысяч евро. Купил ее южнокорейский бизнесмен, владелец агропромышленной корпорации. Он объявил, что собирается выставить приобретенные на аукционе вещи на всеобщее обозрение в центральном офисе своей компании. По-моему, это удачный маркетинговый ход: потраченные им два миллиона - ничто в сравнении с тем бизнес-эффектом, который возможно получить.

И это нередкий случай, когда вещи, имеющие отношение к императору, используются в рекламных целях. Одна швейцарская фирма объявила, что выпустит партию часов, в корпус которых будут вмонтированы волосы Наполеона. Лимитированная серия - по цене восемь тысяч евро за экземпляр. Прядь волос императора на эти цели была приобретена как раз в Фонтенбло.

В моей коллекции тоже есть маленькая брошь с полудрагоценным камнем и косичкой из волос Наполеона и Жозефины. Трогательная вещица... А несколько лет назад приятель подарил мне один волос Наполеона в золоченой капсуле с сертификатом Sotheby s, подтверждающим подлинность реликвии. Вручая, он мне сказал: "Когда научатся клонировать людей, ты сможешь вырастить себе Наполеончика"...

- Правда ли, что в торгах по продаже коллекции князей Монако участвовали и другие коллекционеры из России?

Я впервые в жизни видел сражение, от которого не хотелось спрятаться или заткнуть уши

- Да. Думаю, именно они приобрели все лоты, связанные с русской историей. Например, кожаный портсигар с монограммой Александра II был продан за пятнадцать тысяч евро. Статуэтка из слоновой кости, по преданию, принадлежавшая Александру I и затем Николаю I, ушла за семнадцать тысяч при стартовой цене в две тысячи.

- Скажи мне, сколько в мире таких собирателей, которые способны платить сумасшедшие деньги за наполеоновские реликвии?

- Я думаю, счет идет на тысячи.

- А в твоем собрании есть редкие вещи?

- Есть автографы Наполеона. Есть грамота о присвоении воинского звания, подписанная им, когда он был еще первым консулом. Есть продиктованное им письмо - буквы выводил, естественно, писарь, а Наполеон только расписывался. Нож из его походного сервиза. Игрушки его сына - две маленькие пушки... Как-никак, сын артиллериста.

Понятно, что в моей коллекции не может быть очень дорогих вещей. Здесь больше азарта собирательства. Но уникальность вовсе не всегда определяется ценой.

- Кстати, а сейчас какие основные источники пополнения твоей коллекции, кроме аукционов?

- Антикварные лавки. Так называемые блошиные рынки. Книжные развалы. Я даже на Кубе нашел пару интересных вещей по этой теме. Бывают случаи просто поразительные: орден Почетного Легиона я нашел на рынке в своей родной Твери, он лежал среди каких-то малоценных значков.

...Этот разговор состоялся двенадцать лет назад. Готовя эти заметки к печати, я связался с А.Н. Вихровым. Он с ходу стал рассказывать, что на днях собирается добраться до Парижа: надо успеть попасть в Национальный архив Франции, где впервые выставлено напоказ завещание Наполеона, собственноручно написанное императором перед кончиной.

Несколько лет назад Александр Николаевич побывал на острове Святой Елены, а своеобразным отчетом об этом стала выставка в Музее-панораме "Бородинская битва" с полемичным названием: NapoleON/NapoleOFF? Экспозиция показывала и рождение мифа о нем. Двойственное восприятие личности и деяний императора стало основной темой книги Вихрова "Наполеон. Жизнь и судьба", которая вышла пять лет назад.

Разумеется, и коллекция моего друга за эти годы значительно пополнилась, сегодня она - самая крупная в Восточной Европе. Хотя в последнее время в его увлечении появился новый герой - им стал российский император Александр I.

- Трудно себе представить более несхожих персон, чем Александр и Наполеон, - говорит Вихров. - Но для меня они как два магнита. Судьба только дважды сводила их вместе, а так четверть века отталкивала. Главным героем стремился быть Наполеон, но все же Александр I переиграл его и на полях боев, и на политической сцене.

В следующем году исполнится двести двадцать лет с момента первой встречи двух императоров на плоту посреди Немана в Тильзите. Сейчас это город Советск, и там намечено провести по этому поводу несколько важных мероприятий. И в Москве мы работаем над проектом большой выставки "От Тильзита - до Парижа", где планируем масштабно показать и дипломатию начала XIX века, и Отечественную войну 1812 года, и победный путь российской армии до самой французской столицы.