- Сейчас же убери телефон, - прошипел он. - Надеюсь, ты не сделал фото или видео?

В следующую секунду я понял причину его испуга: стоявший у прилавка уличной забегаловки парень был вооружен, на его поясе болтался внушительных размеров пистолет. А снимать таких типов в фавелах категорически запрещено. Я поспешно спрятал свой мобильник в карман, хотя, если честно, то успел запечатлеть со спины и этого белобрысого братка, и его ствол. Как-то само собой получилось. Но гида успокоил, мол, не волнуйся, мой телефон чист.

Сам этот блондин не показался мне страшным, он пил кофе, не обращая на нас никакого внимания.

- Давай попросим у него разрешение - сфотографировать крупно хотя бы со спины, лица видно не будет, это я гарантирую.

Гид затеял с белобрысым разговор, но для начала представил меня как туриста из России и спросил, что означает "московский бал" - шумные праздники с таким названием по выходным проходят в этой самой большой фавеле. Парень не слишком охотно, но поддержал беседу, пояснил: здесь все районы взяли себе названия каких-то известных городов, есть и московская зона, там-то и случается регулярная веселуха.

- А как она происходит? - уточнил я.

- Да так… - Он явно не хотел вдаваться в подробности. - Много красивых девочек, выпивка, музыка.

Когда же гид спросил, можно ли сделать фото со спины, белобрысый вначале наотрез отказался, потом говорит: "Пойду спрошу разрешение у шефа".

Тут мой гид опять стал волноваться:

- Сейчас придет этот неведомый шеф, и тогда нам несдобровать. Ты точно не снимал его пистолет?

Гид с целью маскировки заказал себе два кофе, бутылку воды плюс бутерброд с курицей (все это за $2) и принялся демонстративно уплетать свою еду, дескать, ничего плохого мы тут не делаем, починяем примус. Вскоре из темноты возник наш браток в компании верзилы мрачного вида, за спиной которого болталась американская винтовка М-16. Верзила тоже взял себе кофе и сквозь зубы молвил, что фотографировать мы можем только граффити на дорожном полотне. И ничего больше.

Один из жителей фавелы Видигал согласился на фотосъемку. Фото: Владимир Снегирев/РГ

Тут я слегка загрустил: неужели сейчас станет проверять то, что мы уже наснимали и заставит все это стереть? Но, к счастью, обошлось. Мы тепло распрощались с этими странными людьми и пошли по направлению к выходу из этого поселения, где круглые сутки гремит музыка, стоит стойкий запах марихуаны, возле домов дежурят крутые ребята с оружием и нигде не видно ни одного полицейского.

Гангстеры напоказ

Фавелы - такая же примета бразильской жизни, как футбол, кофе, пляж Копакабана и традиционный карнавал. В одном Рио таких районов несколько сотен. Если же жителей всех фавел страны собрать вместе, то получится семнадцать миллионов человек - может получиться третий по численности штат.

Долгое время фавелы считались пугалом и для туристов, и для местных добропорядочных граждан, однако с некоторых пор все изменилось: теперь сюда не просто водят гостей из разных стран, но и гарантируют им абсолютную безопасность. Так и говорят: за пределами наших владений вас могут ограбить или даже убить, а вот когда вы вступаете на территорию фавелы, то расслабьтесь, здесь вам ничто не угрожает. И это, согласитесь, выглядит странно, ведь именно здесь кучкуется весь главный криминал. И только здесь вы никогда не встретите полицейского.

Что касается туристов, то вот официальная статистика: в центровой фавеле Рио-де-Жанейро под названием Видигал за год их бывает до миллиона человек, то есть столько же, сколько на знаменитом стадионе Маракана.

Собственно говоря, посещение Видигал и стало для меня началом знакомства с этим бразильским феноменом.

Крутые склоны холма, густо покрытые домиками стихийной застройки, начинаются почти сразу за пляжем Леблон, где расположены элитные дома и гостиницы. От отеля "Шератон" надо пройти вверх по шоссе с полкилометра, свернуть на тесную площадь - она и есть ворота в страну абсурда. Там гостю предложат сесть за спиной у мотоциклиста, и он помчит вас по узким улочкам, это не просто какой-то левак, а вполне официальное по местным законам мототакси с фиксированной платой.

Поскольку оседлать мотоцикл для меня с некоторых пор проблема, я спросил: а нет ли альтернативного транспорта? "Тогда лимузин", - с энтузиазмом откликнулся гид.

Лимузином оказался крохотный и очень дряхлый минивэн, что-то наподобие нашей маршрутки, плата была той же, что и у мототакси, примерно два доллара с человека. Поехали. Причем водитель сразу предупредил, что фотографировать тут нельзя.

Минут пятнадцать мы продвигались вверх по узким извилистым улочкам, уже стало совсем темно, но кругом громко играла музыка, мимо нас то и дело проносились стайки мотоциклистов, навстречу попадались полуодетые симпатичные девицы. Где-то на подъезде к вершине холма нашу маршрутку остановили: дорога перекрыта, дальше ехать нельзя, придется идти пешком. Почему нельзя? Водитель пояснил: "По случаю субботы у братков тут большая вечеринка, местный бал".

Ну, что поделаешь, пошли своими ногами. Зато увидели вплотную местную жизнь. Прошли мимо ярко освещенной футбольной площадки с искусственным травяным газоном - там проходил матч, но снимать его опять не разрешили, потому что сражались команды криминальных авторитетов. Правда, рядом с площадкой сидел колоритный чернокожий мужик в майке, он тоже оказался местным авторитетом, однако против съемки не возражал.

Прошли мимо школы - вполне приличной, нам бы такие в сельской местности. Миновали лоток с наркотой разного вида, парнишка-продавец был готов отдать свой товар почти задаром. А вот и бронированные вагончики с надписью "полиция", однако на их дверях висели внушительные замки. "Последний раз здесь видели полицейского лет десять назад", - пояснил гид.

Зато то и дело нам попадались вооруженные парни - они не обращали на чужих ровно никакого внимания, однако каждому было ясно, что они и есть тут - и полиция, и власть.

Наконец мы достигли вершины, где царил апофеоз субботнего веселья. И было совершенно непонятно, кто здесь местный, а кто турист - все пили, танцевали, смеялись, словом, прожигали жизнь на полную катушку. Дети, собаки, мартышки, проститутки, люди с оружием, молодые, старые, черные, белые, мулаты… Работал салон красоты, на открытой террасе впадали в транс ученики школы йоги.

На вершине нас поджидали два чернокожих братка, одного звали Джон Джон, другой носил славянские имя и фамилию - Игорь Кащенко. По какой-то неведомой для меня причине они согласились поговорить с корреспондентом "РГ" и даже не возражали против фотографирования.

Игорь играл в футбол за разные европейские клубы, правда, не первого дивизиона, заработал неплохие деньги и когда приезжал к нам в Москву, то останавливался в самых дорогих отелях. По итогам этих поездок ему больше всего запомнились - водка, русские девушки, борщ и пельмени.

- Раз ты такой состоятельный человек, то отчего живешь в фавеле, а не переберешься в приличный район?

- На то воля божья, - уклончиво объяснил мне бразильский Игорь. - Я здесь не просто живу, а еще помогаю детям-сиротам, я у них кем-то вроде наставника. Вся надежда у нас не на правительство, а вот на таких парней с пистолетами, - он кивнул на проходившего мимо братка.

- Кстати, а у тебя оружие есть?

- Есть, - с готовностью ответил он и стал стаскивать с себя майку. - Вот, смотри: у меня на спине тату, там изображен автомат Калашникова.

Как ни странно, но именно в фавеле прохожий может не бояться за свою жизнь, за свой телефон или кошелек. Фото: Владимир Снегирев/РГ

Второй чернокожий молодец тоже оказался колоритной личностью. Он отсидел два года за участие в ОПГ "Красные бригады", еще год носил на ноге браслет. Сказал, что когда-то начинал как танцор в ночных клубах, там к нему и приклеилось это сценическое имя - Джон Джон.

- Мой отец был главой ассоциации в фавеле Видигал, - пояснил он. - То есть он здесь всем руководил. Потом его похитили вооруженные люди из соседней фавелы, убили.

- И ты решил мстить?

- Это стало толчком для моей последующей жизни, - изящно ушел он от прямого ответа. - До ареста я знал разных людей, попадал в разные ситуации. Но все это осталось в прошлом, теперь у меня свое турагентство, еще я работаю помощником футбольного тренера в лиге ветеранов, строю на холме свой ресторан. У нас здесь хорошо: нет никаких преступников, нет голодных, это город счастливых людей.

Понятно, что чем глубже я погружался в эту жизнь, тем больше вопросов у меня возникало. Частью на эти вопросы ответила Гилда Брандао - очень энергичная и милая женщина, владеющая самым известным баром в фавеле Видигал, а возможно, и в Рио-де-Жанейро. Во всяком случае, на входе в ее заведение висит солидная табличка, на которой указано, что лично губернатор посетил сие место и засвидетельствовал: этот бар является культурной, исторической и туристической достопримечательностью штата Рио. Больше нигде я таких табличек не видел.

Сеньоре Гилде скоро будет восемьдесят, но она ежедневно приезжает на вершину холма, чтобы руководить своим баром, который способен одновременно обслужить сразу восемьсот гостей. В ответ на мой вопрос, не тяжело ли ей управлять столь хлопотным бизнесом, сеньора пренебрежительно взмахнула рукой:

- Я пять раз была в России еще во времена Горбачева. Меня ничем не удивить и не испугать.

- Туристы идут к вам потоком круглые сутки. Откуда они узнают про бар?

- Сарафанное радио. И потом, любой гид считает своим долгом привести к нам своих клиентов, это действительно одна из достопримечательностей Рио.

- Тогда такой вопрос: а насколько это рискованно - явиться в темноте в самое сердце разбойничьей территории?

- За все четырнадцать лет, что существует бар, не было ни одного инцидента с гостями. Вы можете смело прийти сюда и с золотой цепочкой на шее, и с бриллиантовым колье, и с самым навороченным мобильником. Здесь самое безопасное место во всем городе.

Напоследок она меня расцеловала и шаловливо подмигнула: "А то оставайся, женись на мне, замутим еще какой-нибудь бизнес".

Предложение прозвучало заманчиво, но следовало идти дальше - чтобы понять наконец суть этой чудной фавельной жизни.

Браток - друг человека?

Еще через пару дней, как я уже написал в начале, мы с гидом побывали в самом большом стихийном поселении Рио под названием Росинья - там больше ста тысяч жителей. И наконец пришла пора задать все накопившиеся вопросы главе департамента общественной безопасности города.

Виктор Цезарь дос Сантос два года назад работал большим начальником в столичном управлении федеральной полиции, раньше долгое время служил в отделе по борьбе с наркотиками, теперь отвечает за общественную безопасность в самом знаменитом городе Латинской Америки.

Мы сразу условились, что сеньор Сантос ответит на любые неудобные вопросы. И первый из них прозвучал так:

- Скажите, отчего мы в фавелах не увидели ни одного полицейского? Подчеркиваю: ни одного! Притом, что встречали и наркоторговцев, и явно криминальных людей с оружием.

- Все эти районы уже много десятилетий находятся под контролем организованных преступных группировок. Любое наше неосторожное действие способно нарушить сложившийся хрупкий баланс, при этом могут пострадать мирные граждане.

Глава департамента общественной безопасности уверен, что победить криминал можно только совместными усилиями всех ветвей власти. Фото: Владимир Снегирев/РГ

В 2008 году началась реализация программы под названием "Умиротворение", цель которой - решить проблему объединенными усилиями политиков, муниципальных властей, социальных служб, полиции.

Я вижу: вы сейчас скажете, отчего же за столько лет нет видимых результатов? Они есть, но не будем забывать и о масштабах этой проблемы. У нас просто не хватает сил и средств, чтобы разом покончить с таким явлением.

За многие годы сложился определенный порядок, который - это надо признать - устраивает если не всех, то многих жителей фавел. Они фактически не платят государству за воду, коммунальные услуги, за аренду земли, зато платят негласным хозяевам этих стихийно возникших поселений - за все, включая интернет, школу, местный транспорт. Кстати, чтобы вы знали, не сбыт наркотиков, а именно эти поступления и составляют самую значительную часть их прибыли.

ВВП всех фавел Бразилии, по нашим подсчетам, - 60 млрд долларов. Это больше, чем суммарный ВВП двадцати двух из двадцати семи штатов страны. Поэтому в фокусе нашего внимания не сам бандит, а экономическая составляющая, мы смотрим в корень.

За долгое время в фавелах укоренился устойчивый стереотип: наши братки - это хорошие ребята, а вот полицейские - злодеи, коррупционеры, все сплошь плохие. Этот стереотип умело поддерживается самими бандитами, они контролируют не только местную жизнь, но и образ мыслей жителей. Не только покупают оружие, торгуют наркотой, крышуют мелкий и средний бизнес, они еще и финансируют своих представителей в выборных органах.

- Есть какие-то цифры насчет того, сколько стволов у этих разбойников?

- Точных данных нет. Однако только за один прошлый год мы изъяли больше тысячи стволов в столице штата. Это и американские М-16, и "калашниковы" - их любят за простоту и надежность.

- Правда ли, что если полицейские появятся в границах фавелы, то братки тут же откроют по ним огонь?

- Обычно так и бывает. Поэтому мы проводим спецоперации, например с целью задержания какого-то главаря, только с применением бронированных автомобилей и блокировкой целых кварталов - это делается для того, чтобы избежать жертв среди мирных жителей. Бандиты начинают стрелять, стараясь выиграть время, задержать наше продвижение, чтобы главарь успел уйти.

- Можно ли считать, что эти фавелы являются рассадниками той уличной преступности, которой так славятся почти все крупные бразильские города?

- Да, это так. Подростки из бедных районов выходят в город, обычно в те места, где любят гулять туристы, и там устраивают охоту. Чаще всего крадут сотовые телефоны, причем не как средство связи, а как возможность выйти на банковские карты и счета. На втором месте - золотые цепочки, кольца и украшения, на третьем - бумажники. Кстати, в самих фавелах вас никто не тронет, там действует строжайший запрет на любые грабежи, а нарушителей ждут суровые наказания.

- Правда ли, что малолетки, промышляющие такими грабежами, могут и убить человека, который захочет оказать сопротивление?

- Наш совет: лучше не будить лихо, отдать все, что у вас есть.

- Во время этой поездки по Бразилии и встреч с разными людьми мы всем задавали один вопрос: подвергались ли вы насилию со стороны уличных преступников? И почти каждый отвечал положительно. А вот вы, видный полицейский чин, встречались лицом к лицу с грабителями?

- Лично я - нет, а вот на мою жену однажды напал парень в районе пляжа Копакабана, пытался сорвать с нее золотую цепочку.

- Нам показалось, что многим людям вполне комфортно жить в фавелах. Во всяком случае, экономически выгодно. Ну и пусть себе живут. Однако как смириться с тем, что рядом существует явный и очень радикальный криминалитет? Все-таки скажите: есть ли шанс в ближайшем будущем избавиться от него?

- Насчет того, чтобы избавиться полностью, - это утопия. Но привести к разумным пределам можно. Если - повторю это - вести борьбу всем вместе, а не только полагаться на полицию.

Бытие определяет отношение

И как было не поговорить с типичным жителем бразильской разбойничьей территории. Таким собеседником для нас оказался Уоллес Суарес - вполне процветающий менеджер, выросший в фавеле Росинья. Он хотя и благополучный, но все еще обитает рядом с братками. Объясняет так:

- За тысячу реалов в месяц, то есть за двести долларов, мы с мамой арендуем дом в три этажа, там две спальни, два туалета, гостиная, наверху - терраса. По меркам фавелы, это очень хороший дом. За воду и прочие коммунальные услуги не платим. А вот снять достойное жилье в городских кварталах - это далеко не всем по карману, Рио - очень дорогой город.

В фавеле есть все для жизни: школа, детский сад, поликлиника, аптеки, рестораны, магазины, спортивные площадки, есть даже театральная студия. Мототакси работает круглые сутки.

Мальчишкой я и мои сверстники росли с ощущением полной свободы. Вся территория - наша. Иди куда хочешь, играй во что хочешь. Рядом были вооруженные люди - мы с детства привыкли к ним, воспринимали как неизбежную часть пейзажа. По мере взросления восприятие менялось, ты уже видел, что часть твоих друзей - тех, с которыми вчера играл в прятки, - занимается криминальными делами, а кто-то уже за решеткой или погиб в перестрелках. Обычно браток доживает до тридцати лет, не более того.

Если же вы спросите у меня, что делать с этой частью бразильского городского пейзажа, то я вам откровенно скажу: не знаю, - признался напоследок сеньор Суарес.

Примерно то же в разных вариациях я слышал и от других своих собеседников, даже очень авторитетных. Так что, по всему выходит, быть фавелам и дальше на склонах гор, пугая своим видом одних и привлекая своими возможностями других. Пока - так.

* Продолжаем цикл репортажей о Бразилии корреспондентов "РГ". Смотрите номера газеты от 22-23 июня с.г. и сайт "РГ"