
Пожалуй, самым известным садоводом среди русских классиков был Антон Павлович Чехов. Его талант к садоводству проявился еще в Мелихове, где он с семьей превратил заброшенное имение в цветущий уголок. Переводчица Татьяна Щепкина-Куперник вспоминала, что в Мелихове работали все, и у Чеховых было удивительное свойство: их, как говорится, "слушаются" растения и цветы. Сам писатель шутил: "Хоть палку воткни, вырастет" .
Особый размах его увлечение получило в Крыму, куда он переехал из-за болезни. На участке, заросшем чертополохом, Чехов собственноручно посадил 159 наименований растений. Среди них были розы, кипарисы, кедры, тополя, яблони, шелковицы и даже миндаль. Писатель шутил, что если бы бросил литературу и стал садовником, это прибавило бы ему десять лет жизни.

Лев Николаевич Толстой подошел к садоводству с размахом настоящего фермера. Унаследовав сад от деда Николая Волконского, он расширил его до невиданных размеров. К началу XX века яблоневый сад в Ясной Поляне насчитывал восемь тысяч деревьев! Продажа яблок приносила семье ощутимый доход - в 1892 году урожай дал 1700 рублей серебром.
Толстой не только сажал деревья, но и боролся с вредителями и даже экспериментировал с удобрениями. Его жена Софья Андреевна помогала во всем и однажды с гордостью написала сестре: "Посадила разных деревьев 6400 штук!".

Борис Пастернак не был садоводом до тех пор, пока война не заставила его иначе взглянуть на огород. Он жил в Переделкино и с жадностью взялся возделывать землю. Современники называли его "гениальным дачником" - он собственноручно перекапывал участок, ухаживал за яблонями и окучивал картофель. Сам поэт был тронут этим званием, так как к тому времени он уже был просто влюблен в садоводство.
Именно огород спас семью Пастернака от голода в годы войны.

Александр Куприн не раз признавался, что садоводство - его второе призвание. На даче в Гатчине с жадностью человека, соскучившегося по любимому делу, он начал копать и сажать. На участке росли картофель, репа, свекла, сельдерей, чеснок, а также дыни и клубника. Урожай Куприна выглядел так: "Снял 36 пудов картофеля в огромных бело-розовых клубнях, вырыл много ядреной петровской репы, египетской круглой свеклы, остро и дико пахнущего сельдерея, репчатого лука, красной, толстой, упругой грачевской моркови и крупного белого ребристого чеснока".
Позже, в эмиграции, он с грустью вспоминал о своем "малом огородишке" и "крошечном благоуханном цветнике".