Ольга Берггольц: Рожденная для счастья, но так его и не нашедшая

История женщины начинается с рассвета. Звали ее Ляля, Ольга, что значит "священная", а Берггольц - корни немецкие ("гора, лес").

Чтобы женщина с такой фамилией могла стать голосом блокады, "Мадонной Ленинграда", какой же силой надо обладать! Она всю жизнь вела дневники.

Что в них вычитать? Человек рожден для радости. Или для счастья, как птица для полета (так сказал Короленко). А много ли радости ей было дано? Вот дневник.

12 лет. 24.1.1923. "Я так люблю жить и хочу жить долго, долго". 31.1.23. "В 1-й раз в моей жизни танцевала с мальчиком. И вовсе это не так страшно". 18.3.23. "Я нашла то слово... Это слово - любовь, любовь... Я... полечу в небо".

13 лет. 22.1.24. "Спи с миром, Владимир Ильич! Ты умер... на своем посту. Как захохочут папа и мама, когда узнают или прочтут это. Ну, пусть. Назовут "комсомолкой". Ха-ха-ха!" 24.1.24. "Что... представляет собой коммунизм? Это учение Христа... но с отрицанием его самого... Я буду коммунисткой!" 9.2.24. "Мне... очень стыдно: я никак не могу привыкнуть танцевать с мужчинами". 17.3.24 "Хочется грома снарядов, рокота, рева громил, алых, кровавых знамен.., сама не знаю почему, хочется идти на баррикады!"

15 лет. 3.7.25. "Мне необходимо стать хорошенькой! Не-об-хо-ди-мо! ...Мне надо: хороший цвет лица, темные ресницы и брови. Развитой бюст. Мне надо мысль в лице и нежность в глазах... Я буду добиваться!"

7.8.25. "Нет, я ленинка, и у меня есть сила воли!"

20.9.25. "Как хорош Дуглас Фербенкс!! ...Я хочу поехать в Индию, поднять там восстание. Потом в Америку... Я его буду любить!"

10.12.25. "Тварь ли я дрожащая? Вошь ли я? Посмела бы я,.. для спасения республики... убить... Не Муссолини... а... гаденькую старушонку".

Господи, чего только нет в мозгах этой прекрасной девочки!

26.2.25. "Дни-мальчишки, вы ушли, хорошие, мне оставили одни слова, и во сне я рыженькую лошадь в губы мягкие расцеловал... Хорошие стихи! Это нашего литгрупповца, Корнилова".

Мы знаем, что будет дальше, а она - еще нет.

23.03.41. Ей 40 лет, "Перечитывала... стихи Бориса Корнилова, - сколько в них силы и таланта! Он был моим первым мужчиной, моим мужем и отцом моего первого ребенка... Борис в концлагере, а может быть, погиб".

Он был расстрелян в 1938 г.

Ей 17 лет. 25.7.27. "Разгром Китайской революции - это как потеря любимого... Там борьба, а мы?.. Что я делаю для революции?"

6.4.27. "Я беременна... Адски тяжело будет - ведь надо столько средств, а откуда же взять - Борис не работает, я тоже... Пусть, - выбьюсь... будет живой, теплый, ма-алюсенький... Только бы здоровый был пупсик... Денег нет".

20 лет. 17.6.30. "Развод с Борькой. О, да, уже окончательный... Правда, сейчас стало больнее... Моим первым шагом было то, что я сошлась с Николаем... Все время хотелось его ласк и поцелуев. Иногда я просто болела им".

Молчанов Николай - другой муж, отец другой дочери. Вместе в университете, вместе в Казахстане, потом врозь, он - в армию, она в Ленинград, потом снова вместе, Ленинград. Его диссертация - "К проблеме Пушкина в 60-е годы" (1938). Из армии принес эпилепсию, от которой, и еще от голода, потом погиб в блокаду.

20-27 лет. 1930-1937. Жить - значит, бродить и кормиться. 3 газеты (Кавказ, Казахстан, Ленинград), 3 взрослых книжки; каждый год - книжка для детей. Масса статей. Попытки романа. До десятка вновь начатых вещей. Много и тяжело работала. И еще влюбленности, одна за другой. 7.11.35. "Черное платье на мне и я в нем - прелестны... Два часа тому назад - звонок, Виктор. Зовет в угловое кафе. Я лечу".

26 лет. 1.7.36. "Я не буду ни писателем, ни коммунистом, пока не перестану быть бабой".

27 лет. 7.6.37. "Какой ужасный итог на сегодня... Нет детей. Они умерли. Я сама во многом виновата, что не сумела сберечь их... Люди, отношения с которыми так мучили, и радовали и волновали меня... Что осталось от них? Ощущение собственного ничтожества, пакости, глупости - и только... Работа. Я работала всегда честно, мечтая принести пользу партии, людям, но что осталось..? Почти ничего... А как я вела себя с Колькой? Каким насилиям подвергала его самолюбие, гордость, любовь?.. Я изменю всю свою жизнь и стану достойной коммунисткой... Я верну себе уважение Кольки, товарищей, но и свое собственное".

Ее девочки (7 лет и 1 год) от разных отцов - в 1937-м их уже нет. Тогда умирала почти половина родившихся. Другие дети, они тоже у нее были - не сумели родиться. Она очень хотела детей, она загодя называла их разными именами - но их не будет.

21.8.37. "О, девочки, дочки мои, Ирочка и Майка, ведь вы были, были у меня, какие ручки у вас были, какие ласковые..."

28-29 лет. 1937-38. В ближнем круге - расстрелы. Она - враг народа. 14.05.38 г. "На первомайском параде 1937 г. мы готовили два теракта... Предполагалось произвести выстрел по трибуне из танка. Это дело, как сообщила мне Берггольц, было задумано военной террористической группой". Это показания, данные против Берггольц. Ее исключили из партии и арестовали.

Она была в тюрьме больше полугода. Случилось чудо. Возвращена, восстановлена, допущена.

14.12.39. "Ровно год назад в этот день я была арестована... Зачем же все-таки подвергали меня всей той муке?! Зачем были те дикие, полубредовые желто-красные ночи (желтый свет лампочек, красные матрасы, стук в отопительных трубах...). И это безмерное, безграничное, дикое человеческое страдание, в котором тонуло мое страдание, расширяясь до безумия, до раздавленности!.. Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят - "живи"... Выживу?"

Из "постановления о прекращении дела N 58120-38 г. Показания Берггольц в июле 1937 г. о том, что она - участник "троцкистско-зиновьевской контрреволюционной организации, являются... вынужденными, даны в состоянии очень тяжелого морального и физического состояния... Сразу же после допроса... попала в больницу с преждевременными родами". Потеряла еще одного ребенка.

Любила, ее любили, теряла, много и тяжело работала, чуть не погибла. Терялась в мире, он был другим, чем она думала. Все проклинала, все возносила

31 год. Июнь 1941-го. "Надо одеться хорошо, красиво, надо хорошо есть, - когда же я расцвету, ведь уже 31 год! ...О, как мало времени осталось на жизнь и ничтожнейше мало - на расцвет ее... А когда же дети?.. Надо до детей успеть написать роман... А надо всем этим - ...почти неотвратимая война".

Да, война. 30.1.42. "Вчера умер Коля. Я еще не понимаю этого. Он вернется. Это пройдет. ОН ВЕРНЕТСЯ".

16.4.42. "Коля! Коленька! Псоич, солнце. Сердце мое... Ты слышишь, нет? Ты слышишь, я тебя окликаю... Коля. Коленька. Мой милый. Крест мой, мученье мое. Жизнь моя - вернись!"

А дальше был ее голос. Радио. Каждый день, каждый блокадный день она говорила с теми, кто умирал, кто еще жил, кто был - сначала в потухшем страшном городе, потом в городе, пусть разоренном, пусть еще убиваемом, но уже оживающем, в городе с уже открытыми глазами. Слова ее были неугасимы - они удерживали души, они доносились словно с поверхности. Вселяя, что именно? Мужество? Надежду? Нет, просто жизнь. Обещая жизнь. Как голос Бога, голос милостивый, сам не понимающий своего значения - просто из черного динамика, голос каждый день, голос, имеющий имя - Ольга Берггольц.

Сколько людей она спасла? Мы не знаем. Сколько детей родились - тех, кто не должен был родиться ни за что? Мы не узнаем никогда. Да простятся ей ошибки ее. Да простятся прегрешения - не нам судить. Никто не имеет права. А вот сказать, что она не забыта, мы обязаны. Ничто в ней не забыто и никто - тот, кто был с ней, для нее, рядом с ней - не забыт.

Она потом написала книгу "Дневные звезды". Звезды - это люди. "Я хочу, чтобы душа моя, чтобы книги мои, то есть душа, открытая всем, была бы такой, как тот колодец, который отражает и держит в себе дневные звезды - чьи-то души, жизни и судьбы... нет, точнее: души и судьбы моих современников". Она и есть - дневная звезда. Ее видно из нашего колодца даже ясным солнечным днем - вспышка незабываемой звезды.

А так - обычная история. Такая же, как у наших матерей. Любила, ее любили, теряла, много и тяжело работала, чуть не погибла - и не единожды, терялась в мире, он был другим, чем она думала, теряла убеждения, все проклинала, все возносила. Страстный, думающий человек. Писала, как богиня. А что искала? Счастье, так же, как ищем мы.

Была рождена для счастья. Но, кажется, его не нашла. Зачем мы мучаем друг друга? Зачем так мучаем? В 60 лет она сделала запись, это последние слова в ее дневнике: "Я, ваш пророк не проявленный". Пророк? Нужно сказать - дневная звезда.