
- Для городищ того времени присущи фортификационные сооружения - защитные рвы и валы, другие дополнительные конструкции. Комплекс таких объектов интересен, помимо всего, тем, что территория нашего края была далека от военных конфликтов того времени, и это наложило свой отпечаток, - рассказывает доцент кафедры археологии, этнографии и музеологии Института истории и международных отношений АлтГУ.
Вероятно, по причине удаленности алтайские объекты отличаются от подобных на других территориях, переживших нашествия тюркских народов. Фортификационные сооружения имеют незначительные размеры, и это дает повод ряду исследователей говорить, что в таких городищах вообще не было защитных сооружений - ну, что такое ров глубиной в один метр?
- Конструктивные особенности рвов и валов все-таки указывают на то, что это фортификационные сооружения. Мое исследование в кандидатской диссертации было как раз посвящено изучению этих объектов. На одном из городищ, находящихся на территории Тальменского района недалеко от сел Повалиха и Кислуха, я работала в прошлом году. Там большой комплекс из двенадцати объектов. Есть еще объекты около озера Иткуль и в Бийском районе. Все они расположены в основном на высоких берегах рек и озер, в сосновом бору. Высота отлогих берегов не слишком большая - четыре-пять метров, и она не давала надежной степени защиты от неприятелей, на вооружении которых имелись луки со стрелами. Поэтому, возможно, жители городищ прибегали к "хитрости" - ставили на береговой стороне различные строения, тем самым повышая защитную высоту. Со стороны леса помимо вала и рва, как предполагают археологи, дополнительно ставилась засека. Так это или нет, сейчас установить очень сложно - за такой большой срок от деревянных конструкций ничего не остается, - рассказывает Виолетта Олеговна.
А еще жители городищ делали на берегу эскарпы - подкапывали вертикальные ступени, на которые можно ставить дополнительные оборонительные сооружения. К тому же они увеличивали глубину рва.
- На территории Алтая на сегодня есть всего два полностью раскопанных поселенческих комплекса раннего средневековья, - продолжает ученая. - Там сохранилось очень мало органики, в основном находятся фрагменты керамики. Такая ситуация оставляет исследователям немало вопросов. Прошлой осенью на раскопках наша экспедиция изучала аварийный участок памятника, разрушенного при строительстве газопровода. Там сняли грейдером большой участок земли - три метра в ширину и почти четыре в глубину. С одной стороны, археологический памятник оказался частично разрушенным, с другой, мы поневоле получили уникальный продольный разрез сразу пяти жилищ и разрез двух рвов, выходящих на террасу. Такого разреза получить в ходе раскопок невозможно, потому как методика раскопок не позволяет, но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. При исследовании аварийного памятника мы вместе с географами проверили гипотезу: не являлся ли ров всего лишь средством отведения талых вод из леса? Однозначного ответа мы не получили.
Почему же все-таки рвы были неглубокими, а валы невысокими? Есть несколько версий:
Одна из них опирается на следование местным населением вековым традициям: потомки брали пример с предков. Я же придерживаюсь того мнения, что объекты были полифункциональными. Они строились не только в хозяйственных целях (отвод талых вод, препятствие для отдельных видов диких животных), но и для защиты от неприятеля. Хотя, повторюсь, раскопано еще мало, и какие-то фундаментальные выводы делать рано. Кстати, самое большое городище - площадью девятнадцать тысяч квадратных метров - находится рядом с селом Акутиха недалеко от Бийска в непролазном сосновом бору. Оно датируется седьмым-восьмым веками нашей эры.

Пока точно можно утверждать, что на Алтае в поселенческих комплексах раннего Средневековья жили не скифы и не тюрки. Местное население было смесью пришедших с севера и запада племен финно-угорской и кенкольской группы. Трудно сказать, подверглись ли их предки ассимиляции тюрками или местное население так и не смешалось с завоевателями. Тюркология в наше время переживает этап бурного развития, и, возможно, ответ на этот вопрос будет найден.
Помимо научной работы, у доцента Сайберт большой объем педагогической нагрузки:
- Пытаюсь привить студентам любовь к науке. Конечно, сейчас такое время, когда многое упирается в деньги. Уже на первом курсе ребята без всякого стеснения спрашивают: "А сколько я получу, если что-то открою" или "Сколько заплатят за выкопанный шурф?" Объясняю: в науке, чтобы что-то получить, нужно сначала освоить большой объем знаний. Начиная с элементарного: научиться правильно держать лопату. При этом, как, наверное, в любые времена встречаются студенты, которые ездят в экспедиции "за идею", стараются писать статьи и заниматься научной деятельностью - благо в этом плане есть финансовая поддержка со стороны университета. Многие методы работы со студентами, которые применялись к моему поколению, сегодня не работают - начиная с чтения лекции. Приходится искать новые приемы вплоть до использования какой-то части современного молодежного сленга. Использую интерактив, показываю различные видеосюжеты - мышление-то у нынешних студентов клиповое.
Виолетта Олеговна признает, что в большую проблему превращается некритичное использование студентами возможностей нейросетей. Запретить это невозможно и бессмысленно, но надо объяснять, что при использовании искусственного интеллекта необходимо еще и свой задействовать.
- У меня было практическое занятие на тему "Борьба неандертальцев с кроманьонцами". Один из парней сделал такую презентацию: ИИ создал изображение, на котором неандерталец в буквальном смысле борется с кроманьонцем. Да еще и дал соответствующую текстовую подводку. Студенты, которые "в теме", конечно, посмеялись над таким уровнем понимания темы. Да и я не смогла сдержать улыбку.
Студенты сильно поменялись. Нынешнее поколение стало очень ранимым, подверженным различным психологическим проблемам. Чуть что - обижаются на критику преподавателей, пишут жалобы, обращаются в суд или за родительской защитой. Все это давит дополнительным грузом на преподавательский состав. Особенно сложно приходится старшему поколению, привыкшему к более требовательному стилю общения.
Возможны ли сенсационные археологические открытия на территории края?
Виолетта Сайберт: Безусловно! Я очень на это надеюсь. Предпосылки есть, и если исследования будут планомерно продолжаться, то однажды мы обязательно найдем что-нибудь уникальное. Очень обидно, когда раскапываешь курган, а там уже ничего нет. В один год такое было с тремя курганами - просто пустая земля. Лично я надеюсь сделать фундаментальные выводы по поводу раскопанных городищ. В науке закрыть какой-то вопрос или, наоборот, открыть - это уже очень много.