Студенты-контрактники в беспилотных войсках: Сессию сдают без проблем, а службу совмещают с учебой

Студенты российских вузов массово заключают контракты с новым родом войск - Войсками беспилотных систем (БпС). После обучения молодые операторы FPV-дронов получают единовременную выплату и ежемесячное довольствие в 220 тысяч, при этом продолжают учиться в вузе и сдают сессии. Контракт заключается на срок от одного года, служба возможна только в подразделениях БпС - перевод в другие военные части запрещен. Как выяснила корреспондент "РГ", побывав на позициях 65-го отдельного полка беспилотных систем, контрактники-студенты довольны службой, а число желающих туда попасть растет. Подробности - в репортаже с передовой.

Въезд в зеленый лабиринт: 5 беспилотников за два часа и встреча с "Дэпом"

Харьковское направление. Машина вязнет в грязи, за окнами - лес, перекопанная окопами земля, камуфляжные сетки. Только за пару часов, что мы были в этом районе, на Белгород летело пять беспилотников самолетного типа. Чем глубже с водителем на внедорожнике едем в этот зеленый лабиринт, тем отчетливее понимаю: здесь война - не на экране телевизора, а в каждом шорохе, в каждом гуле в небе, который может оказаться чужим дроном.

Создание войск беспилотных систем было анонсировано министром обороны Андреем Белоусовым в 2025-м году, а указ о формировании нового рода войск подписал президент Владимир Путин. Мы в расположении первой роты батальона противодействия беспилотным системам 65-го полка группировки "Север". В блиндаже - тишина, нарушаемая лишь гулом компьютеров. На мониторах - серая картинка с камер наблюдения. Именно сюда, в самое сердце нового рода войск, я приехала, чтобы встретиться с теми, кто сегодня меняет представление о военной службе.

Навстречу выходит парень в камуфляже, позывной "Дэп". Зовут Павел. Ему 24, он студент Брянского государственного технического университета (БГТУ), а теперь - оператор FPV-дрона.

- Приветствую, - улыбается он. - Ну что, покажу вам нашу "Мертвую кошку" (так называются комплектующие для дрона).

Но разговор начинается не с дронов. Я спрашиваю о том, что вижу сама: как молодой студент, который учится на инженера, оказался здесь, в лесу, с пультом в руках.

"Я обалдел, когда зашел в военкомат в пункт отбора"

- Ты не один такой? - спрашиваю.

- Нет, - качает головой Дэп. - Я когда в Питере в пункт отбора пришел, военкомат был забит под завязку. Все студенты. Все хотят в беспилотные войска.

Это не преувеличение. И главное - никто никого не заставляет. Добровольность - принцип базовый. Намерений принуждать студентов к участию в СВО нет.

- Мы учились группой по несколько человек, - рассказывает Дэп. - Есть студенты, которые пошли сюда вместо срочной службы. Есть уже со второго-третьего курса. Все справляются.

Я смотрю на него и думаю: ведь эти ребята могли бы сидеть в аудиториях, читать конспекты, обсуждать лекции. Вместо обычных студенческих занятий - интенсивно тренируются управлять дронами. Их цель - научиться перехватывать и уничтожать вражеские беспилотники, которые залетают в наше небо.

Зачем им это?

Дэп рассказывает без пафоса, просто перечисляет, как по пунктам.

- Почему в беспилотные войска? Почему сюда? Первое - мне это просто интересно. Я учусь на технической специальности в универе, а дроны - сплошная электроника и программирование. Мы сами их собираем из готовых деталей, из рам "типа "X", "H", из углеволокна или алюминия. Это не просто игрушки - это завтрашний день. И не только на войне: в будущем дроны будут развозить еду, тушить пожары и работать в труднодоступных местах.

Второе, что отметил он. Дэп рассказывает и про учебу: контракт не стал помехой. Он отправил копию своего военного контракта в деканат в институте, преподаватели отнесли с пониманием. Командование отпускает на учебу без лишних вопросов. На сессию отправляют - командиры дают возможность учиться без проблем. Никаких препятствий.

- Третье - я родом из Брянска. Там в приграничье каждый день обстрелы, - говорит он. - Недавно ВСУ атаковали под Брянском автобус с детской футбольной командой из Белоруссии. Пострадали люди, включая пятерых детей. Автобус был пассажирским и не имел военного значения, а удар беспилотником был прицельным и умышленным. Это случилось недалеко от моего дома. Моя мама Светлана там, жена там.

Он говорит это спокойно, без лишних эмоций. Но в голосе чувствуется, как ему непросто.

"Парковка" для дрона и как научиться летать

- Как готовят операторов? - спрашиваю я.

- Подготовка длится два месяца, - говорит Дэп. - Сначала теория - учим технические характеристики. Потом симулятор на компьютере - привыкаешь к пульту. В учебном процессе используют такие современные симуляторы, где студент пробуют свои силы в управлении дроном. Потом сдаем экзамен. Вживую. Называется "парковка". Это место размером с гараж, закрытое пространство. Стены, колонны. За три минуты - три круга надо пролететь и не задеть ничего. Все сдают.

Я вспоминаю, как сама сдавала вождение на "парковке" - и мне становится жутковато. Но эти ребята, с джойстиками в руках, проходят это легче. Может, потому что они выросли с телефонами в руках в цифровом мире?

"Мертвая кошка" и нелегкая работа

Мы выходим из блиндажа. Студенты отрабатывают полеты на полигоне. Дэп достает комплектующие и черную раму для дрона.

- Это Deadcat (в переводе "Мертвая кошка"). Так называется рама для дрона - габариты примерно 20х20 сантиметров, толщина основных деталей - до шести миллиметров. При этом она очень прочная и легкая. Есть ассиметрия, чтобы пропеллеры не попадали в кадр камеры. Этим дроном мы наносим удары - сбиваем вражеские беспилотники, которые летят на наши города. Радиолокация видит цель, передает нам, а мы уничтожаем цель в воздухе.

Смотрю на его руки - молодые, с длинными пальцами, которые могли бы держать шариковую ручку или печатать на клавиатуре курсовую в универе. Теперь они держат пульт, от которого зависят жизни людей в Белгороде, Брянске, Курске.

И здесь, в этом лесу, накрывает тихая, щемящая мысль: как же хочется, чтобы эти дроны никогда не понадобились. Чтобы "Мертвые кошки" остались только в учебных классах. Чтобы студенты не выбирали между учебой и автоматом. Но реальность такова, что выбор уже сделан - не ими, а временем.

Цифры, которые заставляют задуматься

- Сколько вам платят? - спрашиваю прямо.

- 220 тысяч в месяц, - говорит он. - Плюс единовременная выплата - через военкомат в Питере я получил 4,5 миллиона. Статус ветерана боевых действий тоже - льготы, меньше налоги плачу, меньше платить за коммуналку.

Я прикидываю в уме: для многих студентов - годовая стипендия, умноженная на 100… Но Дэп не об этом.

- Деньги - хорошо, - говорит он. - Но главное - не остаться в стороне. Это фейки, где утверждают о массовых отчислениях студентов с целью принудить подписать контракт. Глупости. Мы нормальная молодежь, мы видим, кто друг нашей стране, а кто враг. И мы идем. В армию идем.

Мы говорим, а вокруг - студенты, камуфляж, война. Дэп улыбается, но глаза серьезные. Скоро он и другие ребята сядут за пульты, чтобы следить за небом. А я уезжаю дальше по передовой, и в ушах все звучит его фраза: "Если мы не пойдем, то кто?".