
Фармацевтическая компания "Гедеон Рихтер" работает в России уже 72 года. За это время она фактически стала частью системы российского здравоохранения - важнейшие препараты локализованы в России и производятся на заводе в подмосковном Егорьевске. Недавно российское подразделение возглавил Оливер Кёнке, он ранее уже работал в Москве и знает российский рынок не понаслышке. В интервью "Российской газете" глава компании рассказал, как фармотрасль помогает решать демографические проблемы, как меняется отношение россиян к женскому здоровью, почему молодому отцу так важно быть рядом с женщиной во время родов, и что общего между реставрацией картин и производством лекарств.
Оливер, сегодняшняя геополитическая реальность такова, что многие западные компании ограничили или прекратили сотрудничество с Россией. "Гедеон Рихтер" остается надежным партнером. Как вы оцениваете перспективы работы российского подразделения? Были ли у вас сомнения, когда вы принимали приглашение?
Оливер Кёнке: Сомнений не было. Каждый специалист, работающий в области здоровья, в той или иной степени давал клятву помогать людям независимо от обстоятельств. Я разделяю этот принцип. В России - миллионы пациентов, которые хотят жить дольше и лучше. Если я могу помочь им, развивая доступ к инновационным препаратам, то какие тут могут быть вопросы?
Ваша компания много лет создает инновационные препараты, развивая медицинскую помощь по двум сложнейшим направлениям: женское репродуктивное здоровье и психическое здоровье. В России, как и в других развитых странах, остро стоит проблема рождаемости. Сейчас у нас запущен проект диспансеризации репродуктивного здоровья. Есть ли подобные программы в Европе? Как, по вашему мнению, медицина может влиять на увеличение рождаемости?
Оливер Кёнке: Демография - вызов для всех европейских стран. В Европе тоже сталкиваются с проблемой старения населения. И еще заметный тренд - женщины все чаще откладывают рождение ребенка, стараясь сначала сделать карьеру, достичь определенного материального уровня. Системы здравоохранения должны с этим считаться - помогать женщинам решать их проблемы с репродукцией, которые с возрастом - это естественно - становятся острее. Ранняя диагностика и эффективное лечение - ключ к решению проблем бесплодия.
В Европе регулярные скрининги и консультирование по вопросам репродукции давно включены в медицинскую страховку. В Германии, например, государство оплачивает до трех попыток ЭКО. Я знаю, что Россия в этом направлении также делает очень много. Важно, что в вашей стране нет религиозных ограничений, как, например, в Италии или Польше. Репродуктивное здоровье - это не только медицинская, но и социальная задача. Если государство создает условия, где женщина или мужчина не боятся говорить о своих проблемах, а медицина помогает их решить, это приносит успех.
"Гедеон Рихтер" не только обеспечивает пациентов лекарствами, но и инициирует социальные проекты. Например, исследование "Индекс женского здоровья", которое вы проводите уже 10 лет. Как изменилось отношение россиянок к своему здоровью?
Оливер Кёнке: За 10 лет мы опросили около 15 тысяч женщин и трех тысяч мужчин. Мы видим прогресс и в осведомленности россиянок, и в их отношении к своему организму: в 2016 году почти 40% женщин не ходили к гинекологу, ссылаясь на нехватку времени. Сегодня таких только 24%. Стало меньше тех, кто откладывает визит до ухудшения состояния: 18% в 2026-м против 26% в 2016-м.
Этот проект помогает бороться с мифами и стереотипами. Раньше тема репродукции была табу, теперь о ней говорят в семье, с друзьями, в СМИ, и со специалистами по женскому здоровью… Это большой прогресс.
В России мужчины часто перекладывают ответственность за планирование беременности, контрацепцию на женщин. А надежные методы уступают примитивным. Как с этим борются в Европе?
Оливер Кёнке: Эта проблема существует везде, но в Европе она выражена меньше. Там воспитание молодых людей строится иначе - мотивируя мужчину с первых недель активно участвовать в жизни ребенка (менять пеленки, гулять, вставать по ночам и т.д.). Это создает эмоциональную связь на долгие годы и, уверен, укрепляет семью.
В России еще сильна классическая модель семьи, когда роль мужчины - зарабатывать и обеспечивать, а все, что касается детей - лежит на женщине. Я думаю, нужно восстанавливать баланс, поддерживая вовлеченность отцов. Например, не надо забывать о партнерских родах.
Я присутствовал при рождении обоих сыновей. Это непростое испытание, но это было и невероятно красиво. Ты видишь появление новой жизни, чувствуешь боль и радость партнерши. Это поднимает отношения на новый уровень.
В России до сих пор и многие пациенты, и даже специалисты, настороженно относятся к гормональным лекарствам. Это касается и контрацепции, и гормонозаместительной терапии, которая уже десятилетия применяется на Западе, позволяя и в 70, и в 80 лет сохранять бодрость и активность. Но в нашей стране, не смотря на взятый курс на здоровое долголетие, это направление заметно отстает. Как это изменить? Или все же использовать или нет такие лекарства - личный выбор каждого?
Оливер Кёнке: Раньше это было личным делом, и мы видим результат, который очень бы хотелось изменить к лучшему. Я думаю, просветительская работа крайне важна. Люди часто не знают, какой могла бы быть их жизнь. Но когда они видят альтернативу, они начинают задумываться. Сравните с проблемой ожирения: многие пытались похудеть, сидели на диетах, и не могли справиться, но когда появились новые эффективные средства, они решились на изменения.
То же самое с гормональной терапией. Нужно объяснять пациентам, что существуют разные модели жизни. Нельзя записывать женщину в "бабушки" после 50 лет. Она имеет право на здоровую и активную жизнь.
Еще одно направление вашей работы - производство лекарств для ментального здоровья. Насколько это востребовано?
Оливер Кёнке: Мировой рынок растет. Люди стали больше понимать природу ментальных расстройств, улучшилась диагностика, но стигма сохраняется. Многие думают: "Я сильный, я справлюсь сам". Но жизнь меняется, стрессовых факторов все больше: глобальная нестабильность, пандемия ковида, информационные перегрузки. Молодежь сегодня ежедневно получает такой объем информации, который мы в свои молодые годы перерабатывали за неделю, а то и месяц. Это не просто дикая нагрузка на нервную систему, это приводит к дезориентации, которая является первым шагом к депрессии.
Депрессии, шизофрения, биполярные расстройства растут во всем мире. Но должен сказать, что фармацевтика продвинулась далеко вперед. В России есть оригинальные препараты, которые работают комплексно - пациенты могут вернуться к нормальной жизни и снова быть частью общества.
Ваша компания также вела культурный проект "Вечные ценности" - помогали реставрировать произведения искусства. Зачем фармкомпании это нужно?
Оливер Кёнке: Я считаю, что философия каждой серьезной компании должна выходить за рамки бизнеса. Культура и искусство передают ценности из поколения в поколение. Когда человек видит красивую картину, скульптуру или архитектурный шедевр, его сердце становится теплее. Мы показываем, что жизнь прекрасна. Да, бывают тяжелые дни, но искусство помогает смотреть вперед с уважением и надеждой.
Мы сотрудничали с российскими музеями, выбирая в качестве объекта восстановления именно женские образы. Таким образом, мы хотим показать, что без заботы даже произведения искусства теряют свою красоту, а также привлечь внимание россиянок к вопросам их здоровья.
До прихода в фарму вы работали журналистом. Вам помогает эта профессия?
Оливер Кёнке: Журналистика учит общаться с разными людьми и находить общий язык. Это не значит, что у нас обязательно одинаковые взгляды, но умение строить диалог - это мост к пониманию. Ты учишься понимать, что важно другому человеку.
Если бы вы брали интервью у самого себя, какой вопрос вы бы себе задали?
Оливер Кёнке: Я бы спросил: "Почему я вернулся в Россию?" Я немец, я рационален. Но здесь причина не рациональная. Россия - это любовь. Меня тянет сюда, я люблю русскую культуру, русских писателей - Булгаков один из любимых. Самый острый вопрос для меня: "Россия - это моя последняя остановка в профессии или нет?" На этот вопрос есть только один ответ, и по-русски он звучит так: "Поживем-увидим".