Как отрегулировать работу маркетплейсов и помочь бизнесу. Интервью с первым замминистра экономического развития Максимом Колесниковым

Сегодня предприниматели и маркетплейсы активно ищут баланс - в том числе на уровне законодательства, изменения которого ждут отрасль уже в этом году. О регулировании работы цифровых платформ и новых мерах поддержки бизнеса "Российской газете" рассказал первый заместитель министра экономического развития РФ Максим Колесников.

Максим Андреевич, закон о платформенной экономике в полной мере заработает в октябре. Будет ли он дорабатываться?

Максим Колесников: Мы сейчас находимся на этапе подготовки к вступлению в силу этих важных изменений. Вся нормативная "обвязка" к закону уже выпущена. Например, завершена работа по проверке карточек товаров и партнеров. Мы давно с отраслью отрабатываем имплементацию этих требований - в том числе в рамках "мягкого права", что существенно повысит достоверность данных, прозрачность и снизит долю контрафакта.

Было правильным решением на начальном этапе не вводить законодательные требования в отношении платформ. Это могло бы создать избыточные барьеры, существенно ограничивающие развитие. Важно, что у нас сейчас реактивное регулирование.

Когда рынок сложился, в нем сформировался определенный формат взаимоотношений. Несмотря на очевидные плюсы платформизации - снижение транзакционных издержек, повышение производительности труда, очевидны и перекосы. Стремление платформ к монополизации привело к возникновению дисбалансов.

В итоге, с одной стороны, есть большой условный "контроллер" в виде платформы, который может пустить или не пустить на рынок, с другой - множество малых бизнесов. У МСП возникает выбор: если принимаешь публичную оферту ПЦП (посредническая цифровая платформа - прим. "РГ") - торгуешь на ней, если нет - развиваешь каналы торговли самостоятельно. Мы пытаемся урегулировать такие взаимоотношения.

Есть определенные вопросы, которые мы активно обсуждаем с отраслью и внутри правительства под руководством зампредседателя - руководителя аппарата правительства Дмитрия Григоренко. Первое - дать продавцам право в любой момент отказываться от скидки, которую предоставляет платформа. Это важно, потому что у каждого есть свои маркетинговые стратегии. Мы это обсуждали с платформами и понимаем, что такое право надо дать без дискриминации продавца в рейтингах, поисковой выдаче и так далее. Это важная оговорка, и мы будем за этим следить.

Второе - упорядочивание сроков взаиморасчетов, в том числе сокращение периода удержания средств продавцов. Мы боремся с ситуациями, когда продавец долго ждет выручки или может получить ее быстрее, но за комиссию.

А что с вывозом товаров со складов маркетплейсов? Участники рынка говорят о дисбалансах...

Максим Колесников: Критичный для отрасли вопрос - выравнивание комиссии для иностранных и российских продавцов, селлеров. В СМИ появлялась информация, что для китайских селлеров комиссия посредническим цифровым платформам ниже, чем для российских. Это наносит сильный ущерб добросовестным российским производителям и импортерам, поэтому мы считаем, что комиссии необходимо выравнивать.

У платформ есть свои коммерческие и маркетинговые стратегии. Они понимают, что нужно потребителю, а иногда даже сами формируют его потребности. Мы к этому нормально относимся, но когда появляются очевидные дисбалансы, то это явно определенный пробел в регулировании и его надо восполнять. Эта работа будет также вестись в рамках поручения президента с ПМЭФ-2026 по подготовке национальной стратегии цифровых платформ.

Критичным для отрасли остается вопрос выравнивания комиссии для иностранных и российских продавцов на маркетплейсах

Есть большой запрос на уточнение закона о защите прав потребителей в части более четких правил возврата товаров надлежащего качества. Учитывая, что платформы тяготеют к клиентоцентричности, они в первую очередь удовлетворяют потребности клиента за счет продавца. Все эти товары возвращаются ему, затраты на возврат тоже ложатся на него. Доходит до странного, когда, например, детский костюм берут на утренник, а на следующий день сдают. Малому и среднему бизнесу, который произвел, отгрузил и продал этот товар, тяжело потом повторно его продавать, да еще и после использования. Это комплексный вопрос, и мы сейчас с коллегами из Роспотребнадзора вырабатываем позицию.

Продолжается ли работа над новыми экспериментальными правовыми режимами (ЭПР)?

Максим Колесников: ЭПР действительно развиваются. Сейчас их 21, из них три завершены. В основном это эксперименты по тестированию беспилотных авиационных систем (БАС) на территории 44 субъектов. Также у нас порядка четырех ЭПР по наземным беспилотникам.

В работе также находится проект по роверам, но рассчитываем, что уже в этом году возможность тестирования технологии появится более чем в 30 регионах - от Сахалина до Калининграда. Наземные беспилотники - это и беспилотные "КАМАЗы", и беспилотные такси. Ими пройдено более 40 млн километров, а роботакси совершили более 130 тыс. поездок. Теперь важно, чтобы результаты, накопленные в рамках экспериментов, стали основой для формирования законодательства в этой сфере.

Есть еще интересный пример: экспериментальный правовой режим по персональным медицинским помощникам. При его реализации более 30 тыс. пациентов с артериальной гипертензией, сахарным диабетом и беременные женщины получили дополнительные возможности по мониторингу состояния здоровья с использованием устройств, подключенных к специальной платформе. Этот эксперимент был признан успешным. Теперь минздраву поручено до июня следующего года обеспечить внесение изменений в общее регулирование, пока будет действовать ЭПР.

Как сегодня развиваются малые технологические компании (МТК)? Какую динамику вы наблюдаете?

Максим Колесников: Динамика положительная, несмотря ни на что. У нас сейчас более 7,2 тыс. таких компаний. Совокупная выручка - около 1,3 трлн рублей, задействовано более 170 тыс. человек. Это количественные показатели, но важны и качественные. В структуре затрат доля НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы - прим. "РГ") этих компаний, особенно у небольших стартапов, составляет до 70-75% от выручки. Это очень много, даже выше мировых показателей. Для нас это ценно, потому что эти компании действительно основывают свой бизнес на собственных разработках, а не просто перепродают. И люди, которые там работают, - уникальные специалисты в сфере искусственного интеллекта, информационных технологий, медицинской промышленности, производства электроники и робототехники.

С точки зрения структуры более 50% таких компаний - это небольшие организации с выручкой до 300 млн рублей, формирующие основной костяк реестра МТК. В ходе опросов компании в меньшей степени говорят о том, что нет доступа к технологиям - ведь они сами могут их создать. Ключевой вопрос для них - это поиск капитала, финансирования и постоянного заказчика. Эти компании в среднем прирастают по выручке на 20% в год. Это хорошая динамика, учитывая, что, по сути, это тот же малый бизнес.

В конце года была создана профильная ассоциация МТК. В чем необходимость такого саморегулирования?

Максим Колесников: Решение создать ассоциацию принято вместе с коллегами из "Деловой России" и "Иннопрактикой" по запросу самого же малого технологического бизнеса. В первую очередь она нужна для того, чтобы компании могли в "одно окно" направлять все свои вопросы. Наша задача - через эту ассоциацию находить ответы и гибко донастраивать меры поддержки. Этот институт важен, и мы пока будем развивать его на базе экспертного совета "Деловой России". Нам важно вовлекать региональные отделения этой организации в процесс, потому что большая часть МТК зарегистрирована в Москве, но развитие технологий происходит не только там.

Считается, что в регионах бизнес формулирует запросы более конкретно. Так ли это?

Максим Колесников: Именно так. Поэтому задача - вовлечение и постоянный замер пульса. Это важно для нас как для госоргана - чтобы мы быстрее реагировали на вызовы.

Основными запросами остаются деньги и заказ. Интересный парадокс: порядка 85% опрошенных МТК заявили, что нуждаются в финансировании, но только 50% реально предприняли шаги для его получения. Это говорит о неуверенности бизнеса в доступности мер поддержки. На самом деле те, кто пошел за финансированием - венчурным, государственным или другим, добрались до финала и получили его примерно в 70% случаев. Это вопрос ожиданий бизнеса и нашей работы с ним, чтобы формировать правильные поведенческие модели.

Еще одно направление - это экспорт. Только 11% опрошенных компаний экспортируют свои товары и услуги, хотя МТК обладают сравнительно высоким экспортным потенциалом. Это большой вызов, и мы сейчас прорабатываем с коллегами из Российского экспортного центра (РЭЦ) направления поддержки технологичного бизнеса по выходу на зарубежные рынки.

Режим, созданный для МТК, работает уже довольно много времени. Нужно ли что-то корректировать в регулировании?

Максим Колесников: Есть две инициативы. Первая - продление срока нахождения в реестре. Сейчас это три года, потом нужно переподтверждаться. Мы предложили увеличить срок до пяти лет, так как по данным компаний мы и так понимаем, остаются ли они технологичными.

Вторая - компании начали пробивать порог в 4 млрд рублей по выручке, продолжая развивать технологии. Мы хотим расширить меры поддержки и мониторинг на такие компании. Президент эти идеи поддержал. Сейчас очень важно избежать искусственного сохранения статуса МТК не самыми правильными методами. Пусть они растут дальше. У них будет более плавный переход на следующую стадию. Наша задача - до конца года внести изменения в регулирование.