Потомок княжеского рода Трубецких навсегда вернулся в Россию и поселился в Крыму
"Давайте его расстреляем"
В общем, я так его себе и представлял: высокий, стройный, несмотря на возраст, мужчина, свободно говорящий по-русски, но с легким английским акцентом - типичный русский эмигрант первой волны. Николай Олегович уже третье поколение той белой эмиграции, которую в России больше знают по фильмам и книгам. Мы сидим в их с супругой Татьяной уютной квартире в пригороде Ялты, рассматриваем фотографии из семейного альбома и книгу генеалогического древа рода Трубецких, изданную на французском и русском языках в 1976 году. По матери - Марии Дмитриевне - он потомок княжеского рода Трубецких, а по отцу - Олегу Геннадьевичу - принадлежит к донскому казачьему роду Шамшиных-Парамоновых. Генеалогия Трубецких столь обширна, что в истории России, начиная с XIV века, трудно найти сколько-нибудь значимое событие, к которому бы не были причастны их предки. Один из основателей рода - Дмитрий Ольгердович участвовал в Куликовской битве. Трубецкие сражались в Ливонской войне, были опричниками при Иване Грозном, громили Наполеона и много еще чем отметились в русской истории.
- Наша ветвь рода идет от Трубецких, упоминаемых в связи с декабристами. Сергей Петрович был в их числе, а его брат Александр к событиям на Сенатской площади не причастен. Александр уехал в Киев, и там Трубецкие служили России на протяжении 100 лет, - говорит Николай Олегович.
Все изменила революция и Гражданская война, или "беспорядки", как их называет потомок дворян. В киевский дом нагрянули вооруженные люди, пролилась кровь, и в 1918 году Трубецкие уехали во Францию, где у них была квартира после оккупации Парижа русской армией в 1814 году.
Совсем иначе сложилась судьба предков по казацкой линии. Их родовое село -Дубровка под Волгоградом, потом Шамшины жили в Ростове на реке Чир - притоке Дона, и еще до революции породнились с богатым купеческим родом Парамоновых. У купцов были свои мельницы, целый флот судов класса "река-море" и бизнес, поставленный на широкую ногу. Дед Николая Олеговича, Геннадий Васильевич Шамшин, накануне революции в Санкт-Петербурге учился на мичмана. Существует семейная легенда, которой он однажды поделился: Геннадий Шамшин был в группе офицеров, которые могли изменить ход истории, но не сделали этого по независящим от них обстоятельствам. В начале июля 1917 года Временное правительство объявило Ленина в розыск и выдало ордер на его арест. Ильич почти два месяца скрывался в Разливе, а в конце августа, сбрив бороду и надев парик, по фальшивым документам, под видом кочегара, бежал в Финляндию.
- Мой дед был в группе офицеров, которым поставили задачу найти Ленина, и они очень быстро это сделали, - говорит Николай Олегович. - Главного большевика отыскали в Финляндии, командир группы связался с Керенским и предложил: "Давайте мы его просто расстреляем". Но тот ответил, что так нельзя, что это недемократично.
Что было дальше, семейная сага умалчивает, но, поскольку процесс сношений с революционным Петроградом не был скорым в те дни, в ней есть глава о том, что Геннадий Шамшин, будучи еще совсем молодым человеком, несколько ночей охранял Ильича, чтобы тот не сбежал. Как знать, возможно, судьба России могла сложиться совсем иначе, но история, как известно, не терпит сослагательных наклонений. 7 октября 1917 года Ленин вернулся в Петроград, а мичмана Шамшина закружил водоворот военного лихолетья. Он участвовал в Гражданской войне на стороне белых, на Дону охранял левый берег реки, чтобы не допустить переправы красных, прошел семь кругов ада, пока не оказался в Крыму - последнем оплоте Белого движения. Из Севастополя он уходил осенью 1920 года вместе с частями барона Врангеля. Его родственники Парамоновы передали "черному барону" семь кораблей из своей флотилии, чтобы помочь эвакуации остатков Белой армии. На одном из них покидал Крым Геннадий Шамшин.
Корабли Парамоновых работали по фрахту в Черном море до 1925 года. А мичман Шамшин помог греческим войскам, отступавшим от Ататюрка в Турции, переправиться на родину. Так он сам оказался в Греции, где его приняли как героя греческой армии.
- Один греческий офицер ходатайствовал о гражданстве для деда. Он получил греческий паспорт с новой, вымышленной фамилией - Сампсидис, - рассказал Николай Олегович.
Зачем понадобилось менять фамилию? Многие беженцы опасались за жизни своих родных, и на то были основания. В Советской России у них остались родственники. Интересно, что фамилия Сампсидис, возможно, имеет не греческие, а турецкие корни. Не исключено, что она происходит от турецкого слова "samsun", что означает "гордый" или "величавый".
Из концлагеря выкупил за царские червонцы
В 1925 году Парамоновы продали весь свой флот и перебрались в Германию, где купили дом в Берлине. В этом доме вырос отец Николая Олеговича. Он получил хорошее образование и обучился профессии инженера-проектировщика дорог и мостов. Олег Геннадьевич стал свидетелем взлета и падения Третьего рейха, пережив ночные бомбардировки Берлина союзными самолетами.
- Отец дважды лично видел Гитлера. Впервые это было на Олимпиаде 1936 года, фюрер сидел на правительственной трибуне. Второй раз - случайно, на улице, когда Гитлер выходил из машины и шел в здание, - рассказывает семейную историю Николай Шамшин. - Отец жил под фамилией Сампсидис, иностранцев немцы не брали в армию. Пока Гитлер успешно боролся с астрономической инфляцией, строил дороги и поднимал стандарты жизни, его уважали, в том числе в русской диаспоре. Но когда они увидели, как он на самом деле относится к русскому народу, все изменилось.
В оккупированном Ростове-на-Дону фашисты схватили двоих родственников Шамшиных и отправили их в трудовой концлагерь.
- Дед потом выкупил их за золотые царские червонцы, которые у него оставались, - говорит Николай Олегович.
Конец войны для Германии и немцев был очень тяжелым. Берлин был разрушен ежевечерними бомбардировками, люди жили в подвалах, грелись и готовили еду на самодельных буржуйках. Семья перебралась из столицы в деревню. Там Олег Геннадьевич увидел лагеря для военнопленных, где в нечеловеческих условиях содержались советские солдаты. Вместе с друзьями они носили еду и сигареты к забору из колючей проволоки и перебрасывали их пленным. А когда в конце войны заключенные устроили побег, отец прятал одного из них на чердаке загородного дома. Если бы немцы его нашли, всю семью расстреляли бы на месте.
Много лет спустя, в 1990 году, для телепередачи "Служу Советскому Союзу" Николай Шамшин снял на камеру своего отца, и он рассказывал об этом случае. Удивительно, но офицер, которого он спас, позвонил из Киева редакторам передачи и смог поговорить с ним, так как в этот момент был в Москве.
Мать Николая, Мария Дмитриевна Трубецкая, во время войны жила во Франции и была участницей французского Сопротивления. Она тайно переправляла важные сообщения и документы через немецкие контрольно-пропускные пункты и демаркационную линию Виши, после чего их по радио передавали в Лондон. В той же телепередаче Мария Трубецкая рассказала, что знала других представителей русской диаспоры в Париже, которые были арестованы и казнены. За заслуги в годы войны она была награждена медалью генерала Филиппа Леклерка.
На Пасху дом Врангелей был открыт для всех
В семейном альбоме, рядом с фотографиями родных, Николай Олегович Шамшин хранит карточку барона Врангеля. На ней он в любимой черкеске, но не в той, черной, за которую его прозвали "черным бароном", а в светлых тонах. В Америке Шамшины-Трубецкие дружили с семьей Врангелей. Родители Николая познакомились в православном соборе канадского Монреаля и, когда мальчику было два года, переехали в США. В 50 километрах от Нью-Йорка есть небольшой городок Sea Cliff (Морской утес -ред.). Его то и облюбовали русские эмигранты первой волны. Две тысячи русских и столько же американцев. Беженцы из России построили здесь три православных храма и дом престарелых. В этом городке поселилась семья Врангелей.
- Петра Николаевича (Врангеля -ред.) уже не было в живых, но он пользовался непререкаемым авторитетом и уважением в эмигрантской среде. Мы подружились с его старшей дочерью, Еленой Петровной, несмотря на 40-летнюю разницу в возрасте - живая история. А на свадьбе внучки Петра Николаевича я был мальчиком с образом, - вспоминает Николай Олегович. - Моя младшая сестра, Маша, выступала в роли девочки с букетом - в белых перчатках, как положено.
У русских в Америке есть светлая пасхальная традиция, совершенно непонятная американцам. Мужчины едут по домам без своих жен и детей, христосуются с хозяйкой у входа дома и разговляются. Жены остаются у себя дома, накрывают столы и принимают всех "кому не лень" после ночного пасхального богослужения и утрени.
- Однажды, на Вербное Воскресение, Елена Петровна пригласила меня к пасхальному столу. А я совершил ошибку, позвав с собой целую футбольную команду. Пришли, когда хозяйки дома не было, а стол уже накрыт. Мы, молодые парни, съели все, что было - запеченную пасхальную ветчину, пасху, куличи. Мне было ужасно стыдно, что мы все это опустошили, не дождавшись хозяйку, а она пришла и только обрадовалась нашему хорошему аппетиту: "Христос Воскресе!" Мы даже потанцевали под балалайку. Вот такой это был гостеприимный дом, - поделился воспоминаниями Николай Олегович.
Иконы у коммунистов и Сорос
Мальчик Коля с 13 лет страдал стенокардией, несмотря на то что активно занимается спортом. Когда подрос, думал, что станет врачом. Но сложилось так, что он написал несколько книг, стал издателем и пошел по этой стезе. Разбираясь в причинах своего недуга, Николай Олегович познакомился в США с медицинским директором самой крупной фармацевтической компании. Выслушав его теорию о причинах болей в сердце и убедившись, что на практике она оказалась эффективной, Николай написал книгу, впоследствии выдержавшую почти миллионный тираж.
- Это была небольшая брошюра, но она, что называется, пришлась ко двору. Одна компания предложила закупать 20 000 экземпляров ежемесячно, и за каждый экземпляр я получал 30 центов. В конце концов она была напечатана тиражом 950 тысяч экземпляров, - вспоминает о первых шагах в бизнесе Николай Олегович.
В СССР он стал приезжать с началом перестройки. Здесь тоже занялся издательским делом. Вместе с партнерами перевел на русский язык и опубликовал книгу Энтони Саттона "Уолл-стрит и большевистская революция", несколько трудов по русской философии, книгу о Николае II.
- В России люди стали ходить в церковь, стали креститься. Мы заметили, что во имя святого покровителя крещенного ребенка мало икон, и стали печатать их в типографии, - рассказал Николай Олегович.
По иронии судьбы, когда Ельцин закрыл типографию Компартии, кооператив Николая Шамшина "Издательство Рюрик" потерял за замком высококачественную бумагу на 4 000 долларов - приличные деньги по тем временам. Шамшин печатал иконы для монастырей в типографии Компартии.
Уже в 1987 году на их бизнес в СССР обратил внимание миллиардер Джордж Сорос и пригласил на встречу в свой небоскреб на Манхэттене.
- Я не пошел, но моя деловая партнерша - Мария - из любопытства приняла приглашение. Помощник Сороса просто открыла перед ней портфель, наполненный пачками стодолларовых купюр, и сказала: "Джордж Сорос заинтересован в инвестировании в вашу компанию". Но мы отклонили его предложение. Уже тогда Сорос имел репутацию дьявола в человеческом обличье, - вспоминает Николай Шамшин.
Родная кровь - совсем не Берия
Бывая наездами в СССР, Николай Олегович отыскал свою советскую родню, связь с которой была утрачена после революции. Шамшины стали выдающимися сынами своего отечества, оставив заметный след в истории СССР. Их было два родных брата - Василий и Игорь Шамшины. Старший, Игорь, был разработчиком, а в годы войны - главным инженером службы оповещения населения Москвы. Василий-младший стал выдающимся ученым и организатором. Он был в группе создателей советских многоканальных АТС большой емкости. Руководимая им лаборатория в 1964 году разработала первый отечественный вариант РЛС для сверхдальнего обнаружения баллистических ракет. Шамшин принимал активное участие в запуске первой в мире распределительной системы спутникового телевидения "Орбита" и сыграл определяющую роль в разработке основных принципов опередившей время системы непосредственного спутникового вещания "Экран". Лауреат Ленинской премии Василий Александрович Шамшин с 1980 по 1989 год был министром связи СССР.
- Василий Александрович был двоюродным братом моего отца, - рассказал Николай Шамшин. - Я нашел его через академиков, передал свою визитку, и в 1990 году, когда он уже покинул свой пост, мы встретились. Я очень переживал по поводу этой встречи, думал, что он будет такой чекист, как Берия, но он оказался очень образованным и культурным человеком. Вдумчивым и интеллигентным.
Было еще много других встреч, но всегда Николай Олегович оставался представителем той первой волны белой эмиграции, которой верен всю жизнь. Уже под конец Советского Союза он с друзьями хлопотал о том, чтобы великий князь Владимир Кириллович Романов приехал в Москву. Проблема заключалась в том, что у великого князя не было паспорта. Он мог въехать в СССР только с разрешения главы государства.
- Это было непросто, но нам удалось договориться о встрече с Горбачевым, чтобы попытаться заручиться его согласием. Ответственность за получение согласия Горбачева легла на моего близкого человека - Зураба Чавчавадзе - представителя великого князя в России, - рассказал подробности Николай Олегович. - Горбачев прочел письмо великого князя и демонстративно сказал: "Монархия - это перевернутая страница истории. Не рассчитывайте на мое участие".
Казалось, это был черный день в истории русской диаспоры. И все же визит великого князя состоялся, но не в Москве, а в Ленинграде. И во время визита городу было возвращено его прежнее название - Санкт-Петербург, чего никто из членов свиты Романова даже представить себе не мог.
Паспорт с двуглавым орлом
Четырнадцать лет назад Николай Олегович Шамшин поселился в Крыму, откуда в начале прошлого века его дедушка и бабушка, а также отец навсегда покинули Россию. На протяжении последних 40 лет этот потомок белых эмигрантов стремился получить российское гражданство. Он сравнивает возвращение людей с русскими корнями с ручьем: сейчас это всего лишь струйка, но в ближайшем будущем она может превратиться в реку. В Россию захотят приехать не только этнические русские, но и люди разных национальностей, которые дорожат подлинными духовными и семейными ценностями. Шамшин уверен: той свободной Америки, в которой он вырос и прожил много лет, больше не существует.
- Я бы никому не советовал переезжать в США сегодня. Там предстоят серьезные испытания. То, что называется демократией, в Америке подходит к концу. Если раньше между выборами люди обсуждали налоги и геополитику, то сегодня все разделилось на черное и белое, - говорит Николай Шамшин.
Еще во время первого президентского срока Дональда Трампа Николай Олегович опубликовал в издании "The Duran" статью под названием "Чудо Трампа и логический конец американской демократии - что же произошло?".
Не исключено, что Трамп отправит руководство Демократической партии в тюрьму за массовую коррупцию, имевшую место при Байдене, и за отмывание денег через Украину, считает Шамшин. Между тем американское общество раскололось на непримиримые лагеря, балансирующие на грани острого гражданского конфликта. Отношение к абортам, иммигрантам и другим острым вопросам толкает американцев к конфронтации. Нападение на Иран еще больше раскололо общество.
Взрослые дочери Николая Шамшина - Анастасия и Маруся, ведут самостоятельную жизнь в Париже, где они родились. Обе говорят по-русски. У младшей - Маруси, язык хромает, но сестры могут спеть всю литургию на церковнославянском языке в двухголосном сопровождении. Они подарили отцу двоих внуков. У него есть все основания гордиться своими дочерьми и в профессиональном плане: Анастасия пишет сценарии и снимает документальные фильмы о путешествиях для TF1 - главного национального телеканала, а Мария ведет видео блоги о кулинарии и здоровье.
- Хотя мы переехали в Нью-Йорк, чтобы они выучили английский, когда были подростками, никто из нас не хотел там оставаться. Они и раньше приезжали ко мне в Россию, к тому же у них во Франции был широкий круг русских и иностранных друзей. Я всегда подчеркивал, что им нужно смотреть дальше материальных аспектов человеческого существования, - рассказывает о родных Николай Шамшин. - Моя сестра Маша в Нью-Йорке помогала в этом. Ее муж - Алексей Слободской, чей отец, Серафим Слободской, написал "Закон Божий" - учебник, по которому учатся дети в почти всех воскресных школах России.
Сейчас его близкие очень заняты, а из-за сложной дороги им приходится преодолевать утомительный 2-3-дневный путь, чтобы навестить отца в Крыму. Однако он верит, что все впереди.
- Россия - это, безусловно, большое будущее. Я сравниваю ту стабильность, которую Владимир Владимирович Путин принес России в этом враждебном мире, со стабильностью при правлении Александра III. Именно это сделало возможным экономический расцвет при Николае II, - рассуждает Николай Шамшин.
В Ялте Николай Олегович ведет курсы, на которых обучает слушателей тому, как преодолеть хронические воспалительные заболевания естественным путем, в лучших традициях санаторного лечения и чеховского сельского доктора.
- Основными причинами смерти являются врачебные ошибки и неэффективные протоколы лечения, особенно в отношении сердечно-сосудистых заболеваний. Мы можем внедрить в России то, чего добился министр здравоохранения Кеннеди в США, но гораздо эффективнее - на основе передовых медицинских исследований и открытий, с которыми я был знаком еще в 1970-х годах, - делится мыслями Шамшин.
Он также надеется помочь в поиске решений, которые облегчат представителям диаспоры возвращение на Родину. У самого Николая Олеговича на это ушло четыре десятилетия. Но в этом году, в День России, он получил этот важный документ с двуглавым императорским орлом на обложке. И, благодаря инициативе одного немало занятого человека, вышел Указ президента о российском гражданстве Николая Шамшина-Трубецкого. Похоже, миграционная история его семьи замкнула круг.