Какой запомнили Великую Отечественную текстильщики из Иванова

Митинги на фабриках, очереди в военкоматы, старики и подростки у станков - лето 1941-го перевернуло жизнь многих ивановцев. В июле и августе 85 лет назад мужчины собирали вещмешки, женщины осваивали профессии водителей и грузчиков. О судьбах простых тружеников в тылу и на фронте рассказала "РГ" заведующая музеем Ивановского меланжевого комбината Валентина Кулдошина, стараниями которой сохранены сотни документов, личных вещей и историй ветеранов предприятия.

Все ушли на фронт

Многим жителям области знаком черно-белый снимок с митинга меланжистов 22 июня 1941-го. За следующую неделю с комбината ушло в армию добровольцами более 800 мужчин. А всего за годы войны на фронте побывало более четырех тысяч сотрудников.

Из них, возможно, первым встретил немцев Григорий Моисеев. Его призвали на действительную службу в июне 1940-го. Воинская часть стояла в Беларуси. Молодой пехотинец успел отправить домой письмо о том, что биться приходится насмерть. И - пропал без вести.

Григорий был одним из пяти братьев Моисеевых, приехавших в Иваново из Мордовии на строительство комбината. Жили рядышком, в бараках: кто в семейном, кто в холостяцком… В 1941 году их мать Анна Федоровна плакала на проводах в армию каждый месяц. За день до начала войны ушел Василий (погиб в Беларуси в 1943-м), в июле мобилизовали Алексея (осенью погиб Карелии), в августе - Федор (в 1942-м вернулся - без руки и почти оглохший). Последним из братьев отправился воевать Иван. Вскоре он погиб на Ленинградском фронте.

Сыновья Ивана Моисеева мечтали отомстить фашистам. Старший, Михаил, отказался от брони и убыл на передовую в мае 1942-го, чтобы лечь в землю где-то под Воронежем. Младший, Николай 1925 года рождения, захватил самый краешек войны - освобождал Европу. Из армии его отпустили только в 1951 году. Мужчина вернулся на комбинат, возведенный руками отца и дядьев, работал на прядильном производстве.

За четыре года войны на комбинате выпустили 94 миллиона метров ткани для нужд армии, одев около 30 миллионов человек

Таких семейных историй на предприятии немало. В память о погибших недалеко от него заложили храм Спаса Нерукотворного - престольный праздник (29 августа) почти совпадает с датой отправки на фронт большой группы меланжистов в 1941 году.

- Ребята попали в самое пекло - в Тверскую, Ленинградскую, Новгородскую области. Месяца не прошло, как стали приходить похоронки… - говорит Валентина Кулдошина. - В целом на войну с предприятия ушла половина сотрудников. Среди них были и женщины - их обучали на телеграфисток, телефонисток, санинструкторов. Оставшиеся работали за двоих. А в октябре - подняли мятеж. Поскольку немец подступал к Москве, в верхах решили перенести наш комбинат за Урал. Но не учли настроения людей. Понимаете, меланжевый начал работать в 1929 году, первые его строители и рабочие селились в землянках, в бараках. Только-только они обжились, получили квартиры в Соцгородке - война. Мужья и братья ушли на фронт. Стоило женщинам и старикам опять приспособиться - как вдруг ткацкие станки на их глазах демонтируют и заколачивают в ящики! А у всех на иждивении дети, инвалиды… В общем, меланжистки разбили эти ящики и не дали снять остальное оборудование.

В советское время о бунте в Иванове молчали. Архивных документов о нем не публиковалось. В наши дни была рассекречена докладная записка "О положении на текстильных предприятиях Ивановской области", где отмечается, что в сентябре 1941 года рабочие нескольких фабрик устраивают "волынки" (самовольно бросают трудиться) и "высказывают резкое недовольство, а иногда и антисоветские настроения". При 10-часовых сменах их кормили в столовой пустыми щами, и люди не выдерживали у станка физически. Ходили всевозможные слухи - и о спецпайках начальства, и о лихорадочном отступлении Красной Армии. Немудрено, что текстильщики были на взводе. Об эвакуации людей ничего не сообщалось, и вид упакованных станков привел меланжисток в ярость. На третий день волнений секретарь обкома под личную ответственность распорядился вернуть станки на место. Сотрудники успокоились, вернулись в цеха, а позже исправно участвовали во всех общественных работах - рыли окопы, заготавливали торф, ухаживали за ранеными.

Фабричная атлетика

Осваивать мужские профессии меланжистки начали еще в 1940 году. Тогда на комбинате обучили первую группу помощников мастера. К концу 1941-го на должностях, где раньше можно было представить только сильный пол, трудилось 1120 женщин. Среди них было 163 помощников мастера, 62 трепальщицы, 50 шлихтовальщиц и более 400 подсобных рабочих - грузчиц, возчиц, кочегаров… Появились чисто женские бригады. Девушки ремонтировали станки, вытачивали корпуса мин М-50. Работу на шлихтовальных машинах (где нити основы пропитывали клеем и отжимали между цилиндрами) можно сравнить с тяжелой атлетикой.

- Там 12 или 16 валиков, в зависимости от плотности ткани, которые надо было привезти, поднять, уложить в ряд, - объяснила Валентина Кулдошина. - Причем все работали на высоком уплотнении. Например, прядильщицы в среднем выполняли норму на 153 процента, ткачихи - на 136.

В стахановском движении комбинат участвовал с 1935-го. Тогда на всю страну прогремело начинание Дуси и Маруси Виноградовых из Вичуги, которые отработали смену в ткацком цехе вдвоем. Обычная ткачиха обслуживала четыре станка, асы - шесть. Виноградовы доказали, что можно контролировать десятки и сотни автоматов.

- Наша Вера Бойцова поддержала начинание и вышла в одиночку на целый цех. Конечно, там были заправщики, заряжальщицы, помощники, мастера. Но ткачиха - одна. Вера стала работать на 18 станках, потом дошла до 48. Дальше уплотнение внедрили на всех участках, и предприятие получило звание "Стахановского", - напоминает Валентина Федоровна. - А в феврале 1942-го движение вышло на новый уровень. Сотрудники двух комбинатов, Ивановского меланжевого и Орехово-Зуевского, предложили устроить всесоюзное соревнование, чтобы выдавать больше продукции для фронта. Победитель получал переходящее красное знамя Госкомитета обороны.

Ивановским меланжистам оно доставалось часто. "Ткачихи нашей бригады справляются с работой без помощи зарядчиц… Несмотря на это, каждая ткачиха работает на 12 станках вместо восьми по норме. А я, как помощник мастера, обслуживаю 48 станков - в два раза больше нормы", - писала в "Правду" Евдокия Смирнова, которая трудилась на ткацкой фабрике комбината (публикация от 2 января 1945 года). Ее бригада в 1944 году каждый месяц выполняла задания на 185-220 процентов, а годовой план "закрыла" в июле - выработав 263,5 тысячи метров ткани. Этого хватило на форму для 88 тысяч красноармейцев.

В 1946 году знамя ГКО передали Ивановскому меланжевому комбинату на вечное хранение.

Хаки с пропиткой

За четыре года Великой Отечественной здесь выпустили 94 миллиона метров ткани для обмундирования и других нужд армии, одев около 30 миллионов человек. Для наземных войск - полотно цвета хаки, для летчиков - темно-синее, для морпехов и танкистов - черный хлопок.

До войны комбинат делал плотную немаркую материю для городских и спортивных костюмов. В условиях дефицита купили бы, пожалуй, любую. Но ивановцы старались сделать ткань интересной - в елочку, полосочку, клеточку, использовали десятки оттенков.

- Меланжирование - это смешивание. Если на отделочных фабриках наносили рисунок поверх белого полотна, то у нас красили сам хлопок - до прядения. И краска была настолько стойкой, что ткани изнашивались до дыр, а цвет не меняли. Чтобы при такой технологии создать рисунок, надо было высчитать ниточки, правильно их расположить. Этим занимались проборщицы, - рассказала Валентина Кулдошина, которая в начале 1960-х сама работала на такой должности. - А рисунок выходил прямо на ткацком станке. Дальше полотно оставалось только проклеить и промыть.

Для "военных" тканей разрабатывали особые пропитки - чтобы не промокали и не горели. После ВОВ это направление сохранилось. Новые химические составы применяли для "афганки" песочного цвета. Пропитку здесь делают до сих пор - при производстве камуфляжа и других специальных тканей. Правда, на смену хлопку пришли синтетические волокна.

Судьба человека

В музее комбината, куда часто приводят школьников и студентов, по экспонатам читается история не только предприятия, но и страны, и общества.

Полуистлевшая справка, взятая для оформления пособия, напоминает о тихом подвиге Евдокии Паровщиковой. Сотрудница комбината, она проводила на фронт мужа и старшего сына (оба погибли). На руках осталось семеро ребят от двух до 16 лет. Младшая дочь Нина сберегла документ из загса: перечень детей. Его в семье приклеили на газету, потом пришили к тряпочке. Сохранили и пару писем брата Володи - выцветшие строчки на желтой бумаге, где он просит малышей заботиться о маме и уверяет ее, что совсем не мерзнет: "Привет из города Касимова 24/I 1943 г. …Мама, как открыл я посылку, то сверху лежало три яичка, и на каждом написано: Володе от Тони, от Люси и от Ниночки. Мама, расцелуй их за меня крепко-крепко за подарок и за то, что они еще не забыли меня. …Мама, здесь сейчас пошли морозы свыше 30 градусов, но одеты мы хорошо, хотя и в ботинках, но понемногу привыкаем".

Рядом с рецептом блокадного хлеба и талонами на картошку - фотографии спасенной из Ленинграда в 1942 году Ларисы Кудряшовой. В числе 300 детей ее вывезли в Иваново. В эшелоне с ней ехали бабушка и мама - первая погибла при бомбежке близ Бологого, другая позже, в госпитале. Из детдома при комбинате, куда взяли 60 малышей, девочку забрала учитель школы рабочей молодежи Мария Дубова. Любовь к приемной матери определила судьбу Ларисы, та тоже стала педагогом.

Вот карта Берлина под толстой пленкой на русском языке, издание 1943 года. Ею пользовался Григорий Дорохов - к концу войны он был подполковником и командовал шестым Берлинским бомбардировочным полком, который базировался в Иванове. Говорил, что ему достался самолет, сделанный на деньги меланжистов.

А вот трудовая книжка Марии Кудрявцевой 1907 года рождения. Она приехала строить комбинат в 1928-м, потом стала мотальщицей пряжи. И так до пенсии ею и пробыла. Имея только начальное образование, расписаться в трудовой не смогла. Фамилия выведена двумя разными почерками. Причем с ошибкой: "Кудрявчева".

Меланжистки Настя Шатова (Насонова) и Дуся Цураева подружились на работе, хотели оказаться вместе и на фронте. Но в добровольческий полк имени Д. Фурманова попали в разное время. Дуся в 1941-м, санитаркой. Прошла с пехотой маршем через донские степи, вытаскивала раненых с передовой на подступах к Сталинграду. За четверо суток без сна и отдыха спасла 73 человека. А сама погибла. Настю (хрупкую женщину с короткой стрижкой так называли до глубокой старости) взяли в ополчение в 1942-м. Была разведчицей, телефонисткой, зенитчицей под Москвой и даже поваром. За мужество получила орден Отечественной войны II степени. Ее служба в армии закончилась в августе 1945 года. Звали работать в столице. Но родной комбинат Анастасия Трофимовна ни на что не променяла, вернулась туда прядильщицей. Она прожила почти сто лет.

Кстати

Пятеро работников меланжевого комбината стали Героями Советского Союза. Двое - посмертно: Иван Швецов был пулеметчиком в кавалерии, Михаил Дубровин служил артиллеристом. А штурман морской авиации Иван Бабанов, летчик Павел Сахаров и специалист по дымомаскировке Александр Столяров вернулись в Иваново. Причем Бабанов и Столяров трудились на самых обычных должностях - помощника мастера и завхоза.