Феликс Эдмундович Дзержинский скончался 20 июля 1926 года, не дожив и до 49 лет
Феликс Эдмундович Дзержинский скончался 20 июля 1926 года, не дожив и до 49 лет
Для кого-то ВЧК - символ непримиримой справедливой борьбы. Для других - революционной жестокости. Для некоторых эти три заглавных - символ спасения страны. Его не вычеркнуть и не затоптать. Эта аббревиатура один из атрибутов ХХ века. И не случайно 20 декабря 1920 года Феликс Эдмундович подписал приказ N169 об учреждении Иностранного отдела ВЧК, в просторечии ИНО, призванного бороться против внешних угроз. Так благодаря Дзержинскому была создана одна из самых сильных спецслужб мира, обеспечивающая безопасность страны. Защита от внешних и внутренних угроз была, есть и будет необходима. Великую Россию никогда не оставят в покое, пока она Великая.
Для нас, сегодняшних, Дзержинский это основатель ВЧК и только. Железный, непримиримый, часто беспощадный. Но лишь к тем, кого считал врагами. В письмах жене и сестре он признавал и объяснял: "Я выдвинут на пост передовой линии огня, и моя воля бороться и смотреть открытыми глазами на всю опасность грозного положения и самому быть беспощадным... Для многих нет имени страшнее моего...".
Это именно с подачи Дзержинского был издан в 1918 году декрет "Социалистическое отечество в опасности!". В стране вновь вводилась смертная казнь. Первое решение о расстреле ВЧК приняла 24 февраля 1918 года. Красный террор, спасение страны - все слилось воедино тугим узлом, который распутывали долгие годы.
Был ли другой выход? Вопрос на многотомное исследование.
Но помним ли, знаем ли о другом Дзержинском? О "железном Феликсе", ужаснувшемся пятимиллионной армии несчастных беспризорных, порожденных Гражданской войной. Для них были уготованы три кривых дороги без выбора - голод, тюрьма, смерть. Через несколько лет после его сверхчеловеческой работы беспризорных осталось 200 тысяч. Все чекисты следовали примеру Дзержинского: ежемесячно отчисляли десятую часть зарплаты на детские дома.
Это он создал трудовые коммуны, где маленьких урок превращали в людей. Думаю, есть еще у нас те, кто помнит о советском фотоаппарате ФЭД, ставшем многолетней гордостью Страны Советов. Но мало кто знает, что название расшифровывается как "Феликс Эдмундович Дзержинский". ФЭД собрали выпускники харьковской трудовой коммуны.
Что казавшиеся роскошью фотоаппараты. Великая держава железных дорог после войны осталась без транспорта. Для страны с бесконечными просторами это грозило непоправимой бедой. Еще миг, и тяжелый паралич снабжения. Восстанавливать начисто разрушенное войнами - мировой и гражданской - поручили ему. Посланцы Дзержинского обманули короля Швеции, обольстив его золотом, конфискованным у бедных буржуев. Золото исчезло, а Россия задышала. Вскоре закупленные неведомыми путями паровозы побежали по рельсам, вывозя Россию из разрухи.
11 лет в тюрьмах, ссылках и полученный там неизлечимый туберкулез могли сломить любого. Но не его, писавшего родным из-за решетки: "Тюрьма страшна лишь для тех, кто слаб духом". Шрамы от кандалов на щиколотках не заживали, остались на всю жизнь. Председатель ВЧК тяжело болел: подводило и сердце. Но заботился о здоровье других. Ну, до спорта ли было ему, да и всей стране, выбивавшейся из нищеты? Но ведь одно из первых спортивных обществ - "Динамо", возникло в 1923 году именно по замыслу Дзержинского.
Горел, выбиваясь из сил, это видели все - друзья, враги и как всегда молчаливое большинство. Он же признавался: "А я собою недоволен. Вижу и чувствую, что мог бы дать больше, чем даю". Куда уж больше: работа до трех-четырех утра, сон на жесткой кровати, что за ширмой прямо в кабинете, и в 9 утра снова за столом. Как выдерживал? А вот так: "Физически я устал, но держусь нервами. И чуждо мне уныние".
В его биографии, вдоль и поперек изученной, осталось немало тайн, именно тайн, а не темных пятен. Единственный сын Дзержинского Ян был рожден в 1911 году в женской тюрьме "Сербия", где отбывала срок его жена-революционерка Софья Мушкат. Он превратил девушку из богатой еврейской семьи в революционерку-сподвижницу. Как во время пика Гражданской войны в 1918 году Дзержинский решился отправиться в Швейцарию, где жили жена с сыном Ясиком? Шинель, гимнастерка, бородка - часть его узнаваемого образа. А так: с бритой головой, без всякой бороды под фамилией Феликса Доманского. На дворянине древнего польского рода, берущего начало в XVII веке, франтоватый костюм сидел не хуже его знаменитой шинели. В Лозанне он впервые увидел сына. Поездка по личным делам? Или то, что мы называем сегодня нелегальной разведкой? Быть может, выполнение важнейшего задания Ленина, который и дал разрешение на поездку? Семья вернулась в феврале 1919-го и поселилась в Кремле в маленькой двухкомнатной квартире.
Жена и сын видели главу семейства нечасто. К его тяжелым обязанностям постоянно прибавлялись новые и новые. Он ездил по стране. Налаживал поставки продовольствия. Восстанавливал угольную промышленность. С апреля 1921 года председатель ВЧК стал и народным комиссаром путей сообщения. А он был строг к себе: "Быть может, я слишком нервный и истощен. Не могу сосредоточиться, чтобы щадить силы так, чтобы они были, возможно, больше при наименьшей усталости".
Началась стенокардия, одышка, кашель. С февраля 1924-го не просто новая, а еще одна тяжелейшая работа: Дзержинский руководитель Высшего Совета народного хозяйства (ВСНХ) СССР. От безалаберщины экономика медленно, но переходила к неким плановым началам. Взгляды председателя ВСНХ казались многим пламенным революционерам необычными: "Нельзя индустриализовываться, если говорить со страхом о благосостоянии деревни". По мнению твердолобых, нес крамолу. Какой же он "железный", если поощряет развитие мелкой частной торговли и настаивает, что "торговцев надо ставить в здоровые условия и защищать от наскоков".
Но это же свыше человеческих сил. Железных людей не бывает. В марте 1925 года решением врачебной комиссии, собранной Политбюро, Дзержинскому рекомендовано работать больше 6 часов в день только в случае появления неотложных государственных дел. Выступления на собраниях запрещались. А он и не собирался слушать докторов и партийных соратников.
Ему стало плохо во время выступления на объединенном июльском пленуме ЦК 1926 года. Наверное, сказалась и генетика. Отец скончался в 43 года. Но тут дело было не только в ней. Двухчасовая эмоциональная речь Дзержинского потрясла Большой Кремлевский дворец. Он громил партийную оппозицию. Называл бюрократию "параличом жизни". И ничего ли не напоминают пророческие, уже через десятилетие сбывшиеся предсказания: "Если вы посмотрите на наш неслыханный бюрократизм, на нашу неслыханную возню со всевозможными согласованиями, то от всего этого я прихожу прямо в ужас... Дайте мне отставку. Нельзя так работать". Не все поняли, что произошло, когда он вдруг прижал руки к сердцу: некоторые восприняли это как ораторский жест человека, не стеснявшегося критиковать ужасающее состояние российской экономики.
Он умер в тот же день 20 июля 1926 года в 18 часов 40 минут 48 лет от роду, наработав на много жизней вперед. Последними словами Дзержинского, которого врачи пытались уложить в постель в его квартире, были: "Не надо, я сам". И упал замертво.