В чем окопная правда, брат? Поэт и десантник Сергей Лобанов идет по следам писателей Великой Отечественной

Мы с поэтом и десантником, кавалером ордена Мужества, гвардии старшим лейтенантом Сергеем Лобановым в одном из сохранившихся дотов на Можайском рубеже - на съемках документального фильма о писателях Великой Отечественной войны. С большой долей вероятности - вот эти блиндажи за бетонной коробкой рыла вместе с комсомольцами Юлия Друнина, вчера еще московская школьница, добровольно ушедшая на фронт, где жизнь соприкасается со смертью. Фильм должен выйти осенью, в нем также ожидаются военные истории писателей Константина Воробьева, Юрия Бондарева, поэта Семена Гудзенко…

То, что именно Лобанов теперь идет по следам поэтов и писателей Великой Отечественной, - знаково. В 2014-м в Крыму он был тем самым "вежливым человеком" - с тех пор все время на передовой с новым нацизмом. И про окопную правду знает не из телеграм-каналов, она сама к нему приходила перед боем "поспорить ворчливым, охрипшим баском".

О ней - и говорим.

Сергей, опровергни или подтверди, пожалуйста, знаменитые строки Друниной: "…кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне"…

Сергей Лобанов: Кстати, это стихотворение Юлия Друнина написала в госпитале, и на самом деле, строф в нем было гораздо больше. В процессе безжалостного редактирования она оставила всего лишь четыре строчки, которые сегодня знают миллионы людей. Я их вспоминаю часто, особенно, когда слышу от некоторых вернувшихся со спецоперации: "Да ничего там страшного нет". Странно… Я воевал на трех направлениях, в том числе участвовал в обороне левого берега Днепра, где мне и вручили лейтенантские погоны, имею ранение, и я не осмелюсь сказать, что мне не было страшно. Было. И еще как! Возможно, те, кому "не страшно", занимались другой, не менее нужной работой в тылу, связанной с обеспечением. Но те, кто участвовал в штурмах, сутками сидел на линии боевого соприкосновения, терял друзей, - никогда такого не скажут. Правда за Друниной.

Сергей Лобанов у памятника "бате" десантных войск Василию Маргелову в "Патриоте", 2024 год. Фото: Из архива Сергея Лобанова

Не удивительно, что сегодня мы держим равнение на "лейтенантов" Великой Отечественной войны. Удивительно - что долгие годы о них практически не вспоминали…

Сергей Лобанов: Надеюсь, сейчас мы на те же мины не наступим. У представителей "лейтенантской" прозы не было ни грамма равнодушия, они никогда не предавали свою совесть, своих товарищей, тем более не предавали Родину - ни во время войны, ни после. Друнина называла себя связной между живыми и мертвыми. Когда эту память стали предавать, - ушла из жизни… А стихотворение, которое посвящено ее погибшей боевой подруге Зинаиде Самсоновой, Герою Советского Союза? Разве оно не дает и сегодня духовную опору тем, кто на фронтах СВО и в глубоком тылу? "Знаешь, Юлька, я против грусти" - это оттуда. О том, как жить и как воевать - в одной строке. Без поэтов-фронтовиков в мирное время можно заблудиться…

А что делает талантливо пишущего военнослужащего - поэтом?

Сергей Лобанов: Приведу личный пример. В 2016 году я, один из писателей-военнослужащих Воздушно-десантных войск, прошел отборочный этап Всероссийского литературного конкурса Минобороны России "Твои, России, сыновья!", и меня пригласили в столицу - в Москву. В тот момент мое подразделение стояло в Крыму, на самой границе с нашим будущим противником, буквально под носом у нацбатальонов. Чтобы добраться до столицы, требовалось немало денег. У меня, к сожалению, нужной суммы не было. Мои боевые братья кинули клич и к вечеру принесли конверт с деньгами, сказав: "Серега, среди нас ты единственный, кто пишет о нас, поэтому ты должен ехать"… Я всю жизнь буду помнить этот жест, возможно, если бы не он, я бы не состоялся как военный писатель. Талант - самое важное в творчестве, но так же важно и твое окружение, среда.

Кавалер ордена Мужества Сергей Лобанов: Не осмелюсь сказать, что на войне не страшно. Страшно. И ещё как! Фото: Из архива Сергея Лобанова

Как от любого военного писателя, от тебя ждут "окопной правды". Как ее отличить от "фронтовой чернухи"?

Сергей Лобанов: У Константина Воробьева, который, как известно, был кремлевским курсантом и позже прошел фашистский плен, есть произведение "Седой тополь". Оно рассказывает о нечеловеческих условиях концлагеря. Дерево, ставшее названием рассказа, росло посередине лагеря. Кора на нем была объедена до того уровня, до которого доставала рука самого высокого военнопленного. Вот в таких деталях - правда. Настоящая, неприкрытая, точная. Она не оставляет никого равнодушным, требует осмысления и уважения. Подчеркиваю - уважения. А фронтовая чернуха вызывает только отвращение и чувство неловкости за того, кто ее создает и публикует.

"…Нам окопная правда - отныне важнее всех истин, / Но она не для всех и не каждому будет мила. … / …И когда мы умрем, эта правда останется с нами, / И никто из живых никогда не узнает о том, / Как на брустверах кровь по весне прорастала цветами, / Как в боях для себя оставляли последний патрон". Это из моего стихотворения, написанного в феврале 2023-го на левом берегу Днепра.

А есть то, о чем хотелось бы забыть, а невозможно?

Сергей Лобанов: Расскажу. Это случилось в Николаевской области: мы находились в 600-800 метрах от противника в "секрете" - позиции, о которой знают только посвященные и те, кто на этом участке выполняет боевую задачу. Вражеская группа начала движение в нашу сторону, не подозревая ни о нашем существовании, ни о том, что все пути подхода заминированы. Чтоб не выдать себя, мы не стали встречать противника автоматным огнем, а навели артиллерию… Когда обстрел закончился, над чистым полем зависла тотальная тишина, а потом вдруг - голос. Один из раненых кричал: "Помогите!" Это был внутриутробный крик, крик человека, который умирал и который понимал, что его никто не сможет спасти. Возможно, он обращался к Богу… На русском языке, а не на мове. …Я многое видел на войне, но этот крик забыть невозможно.

А если бы он кричал на английском или польском, на любом, кроме русского?

Сергей Лобанов: Правда в том, что мы с нашим противником - один народ, который объединен одними победами. То, что сейчас между нами происходит, - трагедия. Она выгодна всем шакалам и гиенам, про которых, помните, Николай Рубцов писал в своем пророческом "Видении на холме": "Они несут на флагах черный крест, / Они крестами небо закрестили, / И не леса мне видятся окрест, / А лес крестов в окрестностях России".

Но мы, видимо, так устроены, с каждым приходом новых "басурман" у нас рождаются новые поэты. На краю пропасти, перед угрозой потери своей ментальности, культуры, в нас просыпается все заложенное Богом, в том числе - таланты. Все во имя правды.

Открыла вам что-то новое работа над фильмом о "лейтенантах" нашей литературы?

Сергей Лобанов: На самом деле - многое. Мы брали за основу одно или два произведения того или иного фронтовика и отправлялись в места, с которыми связаны их сюжеты. Например, мой земляк, ставрополец Василий Росляков, воевал на Ильинском рубеже под Малоярославцем, и там до сих пор сохранились те доты, в которых он, будучи кремлевским курсантом, сдерживал наступление немцев на Москву. Когда ты приезжаешь и будто попадаешь прямо в книгу, ощущения невероятные.

Сергей Лобанов на съемках докфильма о писателях-фронтовиках Великой Отечественной войны. Фото: Максим Васюнов

В некоторых произведениях топонимов нет. Вообще. В таких ситуациях мы восстанавливали фронтовой путь писателя и его подразделения по доступным документам и пытались найти места, похожие на те, что описаны в книге. В повести "Убиты под Москвой" Воробьев упоминал лишь деревни под Клином, но описывал, похоже, местечко под Волоколамском, где сражались курсанты. Мы побывали там, прошли своими ногами, и что вы думаете? Там не только сохранились окопы с блиндажами, но и на длинной красной стене, рядом с церковью без креста, которая упоминается в повести, до сих пор зияют отверстия от осколков и снарядов… Будто бои шли только вчера.

Боевой опыт помогал как-то в ваших поисках?

Сергей Лобанов: Мой командирский опыт меня никогда не подводил на передовой. Я всегда чувствовал, в какой точке выгоднее занять позицию, чтобы принять бой или вести наблюдение. То же самое почувствовал на высоте, которая могла служить форпостом для кремлевских курсантов, встречавших своей молодостью, дерзостью наступавших фашистов. Немец был остановлен - задача Ставки была выполнена.

Самое главное, что удалось прочувствовать - мы действительно одно целое, объединенное одной историей. Жаль только, что наш сегодняшний противник совсем забыл, что киевлянин Семен Гудзенко, курянин Константин Воробьев, ставрополец Василий Росляков, москвичка Юлия Друнина - это всё мы. И у нас - одна история, одна литература.

Сергей Лобанов: Киевлянин Семен Гудзенко, курянин Константин Воробьев, ставрополец Василий Росляков, москвичка Юлия Друнина - это всё мы. Фото: Максим Васюнов

Слышал, что ты взялся за роман и даже поэму… Пришло время больших форм?

Сергей Лобанов: Год назад начал писать роман об СВО. Первая часть уже готова. А несколько месяцев назад, совершенно случайно, взялся за поэму. Родилось одно стихотворение, потом второе, третье… За две недели десять альбомных листов. Строчки и образы приходят неожиданно, не спрашивая…

Как-то поздно вечером мы с женой ехали в электричке, и вдруг будто пробило током - тут же прочитал ей: "На войне мы не были гостями, / И не ждали от судьбы даров. / Это фронт под нашими ногтями, / Это фронтом пахнет наша кровь". Читал, и слезы потекли сами собой. Поэма будет называться "Когда закончится война". В этом названии и нерв времени, и надежда… А насчет больших форм - да, мы уже навоевали на повести, романы и поэмы.

На последнем книжном фестивале "Красная площадь" ты читал свои стихи на встречах с читателями 15 раз. То в телевизоре, то на трибуне в Совфеде, то в беседе с президентом - трудно пройти испытание медными трубами?

Сергей Лобанов: Как не занимал место в общественном транспорте, так и не занимаю, еду стоя. Как работал много, так и работаю, как помогал людям, так и продолжаю. Родители учили оставаться человеком в любой ситуации: до беспамятства приятной и до тошноты нехорошей. Горжусь сыном - он добрее, чем я. Говорит мне: просящему милостыню нужно ее подать, и не важно, как человек ею распорядится. Этому меня учил и мой отец.

А что касается творчества, дай бог, чтобы когда-то кто-то почувствовал потребность пройти теми же маршрутами, по тем местам, которые пройду сегодня я. Их ждут такие приключения!

Дословно

Из поэмы Лобанова "Когда закончится война"

• Когда закончится война
• Глаза от счастья заслезятся.
• Хлеба в полях заколосятся,
• Когда закончится война.
• Когда закончится война,
• Живые выпьют за Победу,
• Друзей помянут, вспомнят дедов,
• Опустят в рюмки ордена.
• Когда закончится война,
• Воздвигнут павшим обелиски,
• И средь имён печальных списков
• Проступят наши имена.
• Война, увы, совсем не мёд.
• …Уставшие до слёз и рвоты,
• Пропахшие землёй и по́том,
• Мы, наступая, шли вперёд.
• Мы были в яростных боях
• И никого не предавали,
• Мы просто без вести пропали,
• И средь корней лежим в полях.
• Над нами буйствует трава!
• Над нами птицы строят гнёзда!
• Над нами ярко светят звёзды!
• Они видны тебе, Москва.
• Безвестность - страшная цена,
• Мы эту цену заплатили
• Без "не могу" и прочих "или",
• Все до единого, сполна.
• Россия-матушка, прости.
• Прости за то, что не вернулись,
• И нас в гробах по руслам улиц
• Тебе теперь не пронести.
• Но знай, что в яростных боях
• Мы никого не предавали,
• Мы просто без вести пропали
• И до сих пор лежим в полях.