Большой театр показал премьеру "Анны Карениной" Родиона Щедрина

Содержание нового балета зашито в первых строках его либретто: "Вокзал. Произошла катастрофа. Анна Каренина вспоминает все, что с ней было". Кто хочет, может читать дальше, а кто хорошо учился в школе, уже все поймет, и спектакль ожидания оправдает.

Новая Каренина появилась в Большом не вдруг. Гендиректор Валерий Гергиев дирижировал этим балетом в постановке Алексея Ратманского в Мариинском и проникся партитурой Родиона Щедрина. Плюс балет с тем же названием, изначально рожденный в семидесятых в Большом, до недавнего времени жил в его афише в хореографии Джона Ноймайера, и импортозамещение должно было случиться рано или поздно.

Постановку отдали экс-артисту Мариинского Максиму Петрову, дебютировавшему в качестве хореографа 12 лет назад и ныне главе екатеринбургского "Урал Балета". Год назад он соорудил для Большого вполне детского "Конька-Горбунка". Он же привел команду: режиссера Романа Кочержевского, драматурга Богдана Королька и художницу Юлиану Лайкову. Отталкиваясь от "Анна вспоминает все, что с ней было", они придумали свою историю не без странностей.

Громадный паровоз рассекает прожектором дым на сцене, сразу настраивая на мрачный лад, но легким движением люстр сцена превращается в бальную залу или гостиную.

Танцевальную поддержку мрачности воплощает четверка мужчин в черном с ужимками привокзальных носильщиков, закаленных, недобрых. Театровед назовет их "слуги просцениума". Романтично настроенный зритель - рукой Бога, ведущей Анну по спальням, балам и вокзалам и толкнувшей в объятия Вронского и под паровоз. Они растаскивают пару в самый горячий момент, уберегают сына Сережу от стресса, а Каренина, видимо, от инфаркта, когда его от души пинает прежде дружно плясавшее общество.

Законный муж внезапно появляется из толпы прохожих, держа честно нажитый саквояж обреченной порядочности

Родион Щедрин писал балет для и ради Майи Плисецкой, и фокус внимания на Анне в новой версии сохранен. Притом есть впечатление, будто история стала более камерной, а ее как могли растащили в размер большой сцены.

Анна и Кити выпархивают на бал синхронно, с одинаковыми па, различимые по цвету платьев черная и белая дамы, и выбор Вронского неочевиден. Постановщик объясняется вослед - Кити окружена и защищена светской толпой, Анна окружена и раздираема четверкой тех самых мужчин в черном. Действо нет-нет и выглядит мелодрамой. Анна в порыве кидается к Кити, долго наблюдающей за их с Вронским дуэтом. Каренин и Анна, скомкав семейный обед за длинным столом, делят Сережу, притом в этой сцене муж и сын простодушно одеты в белое, Анна в черное.

Чуть изящнее мизансцена знакомства Каренина с Вронским, где законный муж внезапно появляется из толпы похожих прохожих, держа честно нажитый саквояж обреченной порядочности.

Партию Анны исполняет Анастасия Смирнова, в образе Вронского - Алексей Путинцев. Фото: Дамир Юсупов / Большой теат

Постановщикам не откажешь в балетном кругозоре. В массовых сценах, как и положено, променады сменяются парными танцами, на балу нагнетает страсти крестообразная шеренга-вертушка кордебалета. Отдельное спасибо оркестру, позволившему тут распознать привет лукавого Щедрина сцене бала из "Лебединого озера" Чайковского. А вот ключевую сцену скачек постановщик намельчил, женский кордебалет в кринолинах-шляпках машет веерами, мужской в офицерских мундирах симметрично изображает лошадок.

До желаемого культурного нуара премьера не дотянула, очень уж много "почему". Если мы про "что с ней случилось", то почему красавцу Вронскому-Владиславу Лантратову не досталось соло, из которого бы стало ясно, что "этот лучше Каренина". Меж тем оплеванный грузноватый Каренин-Игорь Цвирко со своим скромным текстом на чистом актерстве умудрился выглядеть мужественно и надежно. Почему в воспоминаниях Анны несколько Сереж - прием, конечно, балетом любимый, но здесь загадочный. Однако сердце успокоится не только Карениным, но и работой заглавной героини Анны-Екатерины Крысановой с ее осмысленностью па, живыми руками, безупречной актерской игрой - всем тем, что принято считать старой московской школой.

По итогу убиты два зайца. Первый: балет главного театра изящно вырулил между пожеланиями маэстро Гергиева, питающего теплые чувства к этой партитуре, и собственной потребностью занять большую труппу. Причем занять классикой, если уж не балетной, то хотя бы литературной. Второй: Большой выполнил задачу по импортозамещению, предшественница не по партитуре, а по названию, прихотливая, светская, очень культурная "Анна Каренина" Джона Ноймайера теперь заменена. Отработан запрос на отечественных авторов - начиная с Толстого и заканчивая Максимом Петровым.