С одной стороны, ее и правда можно счесть вполне академичной. В том смысле, что кураторы Ирина Никифорова и Марина Маслова встраивают ее в проекты Пушкинского, посвященные французской афише и британским постерам XIX-XX веков. Но если о европейской и британской школах плаката мы все же имели представление, то кубинский плакат времен Кубинской революции, Карибского кризиса, блокады острова американцами и помощи Острову Свободы со стороны СССР и стран Варшавского договора - для большинства terra incognita.
Вместе с тем недавно, в 2023 году, ЮНЕСКО включила кубинский плакат 1960-1970-х годов в программу "Память мира", признав культурным наследием человечества. Пушкинский музей - счастливый обладатель более двухсот кубинских плакатов той эпохи, 140 из которых прошли реставрацию и впервые показываются зрителям.
С другой стороны, плакаты времен "Пылающего острова" (если вспомнить название фильма Романа Кармена 1961 года) не были рассчитаны на академическое восприятие. Вообще-то они были адресованы людям, многие из которых не умели читать. К 1959 году, когда повстанческая армия Фиделя Кастро вошла в Сантьяго-де-Куба и Гавану, 40 процентов населения было неграмотным. При этом 85 процентов школьников оканчивали только три класса.
Новый кубинский плакат, в отличие от прежних рекламных, рассчитанных на туристов из США, - был "ездой в незнаемое": он говорил с новой аудиторией, новым языком и не о товарах, а о происходящем вокруг. В этом смысле он был поэзией - горячей, как лава, доходчивой, как выстрел, взывающей к действию, как рука, сжимающая мачете. И, как стих другого поэта, который тоже делал плакаты, кубинский плакат "трудом громаду лет прорвет". Собственно, уже прорвал. И бешеный пульс антиколониальной революции с ее лозунгом "Родина или смерть!", напряжение борьбы, когда в 1961 году был уничтожен десант из США (последняя надежда контрреволюции), что высадился на Плайя-Хирон, а также обращение напрямую к народу и Фиделя Кастро, и плакатистов - ощутимы и сегодня в залах выставки. Слова команданте словно звучат здесь, как когда-то на площади: "Куба не будет оккупирована ни за 48 часов, ни за 48 дней, ни за 48 месяцев, ни за 48 лет, пока здесь есть человеческое достоинство, чтобы сражаться с иностранным захватчиком и не позволить растоптать наш флаг и нашу Родину".
Впрочем, не меньше, чем лозунги, о времени говорят материалы и способ печати. Скажем, афиша кубинского документального фильма "Смерть захватчику", снятого в 1961 году Томасом Гутьерресом Алеа и Сантьяго Альваресом, напечатана прямо на газетном листе с помощью трафарета. Газетная новость тут буквально становится основой визуального образа. Плакат этот сделал 30-летний художник Рафаэль Моранте Бойерисо. Любовь к минимализму была отчасти вынужденной: шли в дело листы любых размеров, а краску часто не приходилось выбирать. Охра, черный, синий… Та краска, что была, ту и использовали. Но как использовали! Абсолютный шедевр Феликса Хуана Альберто Бельтрана Консепсьона - четыре буквы "Клик" посреди темно-синего листа. А внизу - мелким шрифтом: "Экономия электричества - это экономия бензина!". Слово "Клик" в 1968 году отсылало не к компьютерной мышке, а к звуку выключателя света. Остров был в экономической блокаде. Не хватало нефти, бензина, электроэнергии. Плакаты, призывавшие экономить все, использовать даже отработанное смазочное масло, - были востребованы.
Аскетизм, изобретательность художников сочетались с насмотренностью и знанием современного искусства. Оп-арт и фотомонтаж, абстракция и работы Уорхола, отсылки к "детскому" рисунку - кубинское искусство отнюдь не собиралось запихивать само себя в блокаду. И в результате выигрывало. Несмотря на то что плакаты тщательно выверялись, с точки зрения пропагандистской, художники были абсолютно свободны в выборе художественного языка. Призрак соцреализма на Кубе и не ночевал.
Революция, как выясняется, отлично рифмуется не только с современным искусством, но и с кино. В начале 1960-х кубинцы создают национальный кинематограф. Кино было способом донести идеи революции до дальних уголков острова, но стало и открытием европейского и советского кинематографа. На выставке в Пушкинском афиши "Шербурских зонтиков" соседствуют с плакатом фильма "Сережа", постер фильма Бергмана с афишами спектакля "Женитьба" по Гоголю и фильма "Юность Максима". Афиша последнего напоминает дадаистский коллаж, где фигуры героев условны, но драматическое напряжение конфликта явно, как и разноцветные линии штыков.
Юмор, конечно, фирменный знак кубинского киноплаката. Чего стоит постер документального фильма Луиса Фелипе Бернасы "Чемпионат мира по тяжелой атлетике"! Антонио Перес Гонсалес (выступающий под ником Ньико) использует фотографию тяжелоатлета, распрямляющегося со штангой. Чтобы сымитировать движение, Ньико впечатывает в плоскость листа фигуру атлета и еще три раза - его голову и руки со штангой. Плакат начинает походить на раскадровку движения: спортсмен тянется вверх и вырастает в чемпиона. Но вишенкой на торте (пардон, на штанге) - цветная бабочка, которая ломает пополам линию названия фильма. Взят ли и этот вес, зрители узнают из фильма.
Хотя в Гаване в первой половине ХХ века были построены сотни роскошных кинотеатров, чей репертуар определяли голливудские фильмы, были и места, где о кино не слыхали. На выставке можно увидеть афишу документального фильма Октавио Кортасара "В первый раз". Этот 10-минутный фильм был снят в горной деревушке Лос-Муньос. В апреле 1967 года туда первый раз добирается передвижной кинотеатр на грузовике с комедией Чарли Чаплина "Новые времена". Режиссер спрашивает крестьян, как они себе представляют кино, а после фильма - их впечатления. Один из крестьян сказал после фильма, что кино похоже на машину снов. Афиша, которую создал Эдуардо Муньос Бачс, тоже сновидческая: голова персонажа Чаплина в котелке вырастает из поля ярких цветов, словно диковинный цветок в тропических зарослях. Так Чаплин неожиданно оказывается героем "Новых времен" и революции.
Первые кубинские плакаты поступили в собрание ГМИИ им. А. С. Пушкина в начале 1960-х годов. Их передала в дар музею Евгения Борисовна Георгиевская (1930-2010), которая в 1961 году работала на Кубе, помогая организовывать работу хранителей в музейных фондах страны. Она интересовалась современным искусством Кубы, знала лично многих художников и отобрала киноплакаты, которые Национальный совет по культуре Кубы подарил СССР и передал в ГМИИ имени А. С. Пушкина.
Ирина Никифорова, куратор выставки:
- Кубинский плакат не похож ни на британский, ни на французский, ни даже на остальную Латинскую Америку - это иной язык, иные метафоры. Здесь нет сдержанности британцев или эротизма французской афиши, но есть самопожертвование, ярость, влюбленность и абсолютно чистые эмоции, которые не могут не вызвать отклик. Мы останавливаемся перед самыми простыми плакатами, потому что в них ярко пульсирует мысль. Весь мир знает польский и французский дизайн, но кубинские имена почти неизвестны, и сейчас мы это исправляем.
Ньико (Антонио Перес Гонсалес), художник:
- Несколько десятилетий назад я работал над дизайном киноплакатов. Тогда родилось несколько сотен работ, которыми я сегодня восхищаюсь. Мысль о том, что я смог их создать, наполняет меня радостью. Я рад, что мои работы увидят в России. И, без сомнения, эти работы станут частью памяти. Они продолжат жить в истории. Кстати, эти плакаты также включены в программу ЮНЕСКО "Память мира". Благодарю, что вы там - и со мной здесь. России, Мексике и Кубе - признателен.