"Саму по себе нефтяную торговлю ЕС пока не заблокировал полностью, хотя ужесточил требования ценового потолка, - говорит политолог Георгий Бовт. - Он будет заморожен на долгое время, чтобы Россия не смогла получать прибыль от колебаний нефтяных цен, как это сейчас, например, происходит из-за войны на Ближнем Востоке".
Напомним, что механизм ценового потолка, введенный странами G7 и Евросоюзом, предусматривает пересмотр уровня каждые полгода по формуле: средняя рыночная цена Urals за период минус 15%. Очередная корректировка должна была произойти 16 июля. Из-за ближневосточного кризиса и перекрытия Ормузского пролива мировые цены на нефть резко пошли вверх - с марта Brent держалась выше 70 долларов за баррель, в моменте достигая 120. При таких котировках расчетный потолок по формуле составлял бы 65-70 долларов за баррель, что выше бюджетной цены России (59 долларов за баррель). Чтобы не допустить такого роста, Брюссель 16 июля зафиксировал потолок на неделю (до 23 июля), а теперь, в рамках 21-го пакета санкций, продлил эту заморозку на год.
Как считает эксперт по энергетике Кирилл Родионов, потолок цен де-факто влияет только на перевозки российской нефти судами, зарегистрированными в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и в первую очередь в ЕС. Основную роль сейчас играют танкеры под юрисдикцией стран Ближнего Востока, Китая и России.
"Единственное серьезное исключение - это Греция, но ее доля в перевозках российской нефти даже в лучшие месяцы не поднималась выше 20%, а последние месяцы колеблется вблизи отметки 10%, - уточняет Родионов. - Поэтому заморозка потолка мало что меняет - рынок уже привык к тому, что российскую нефть перевозят суда, зарегистрированные вне стран ЕС".
Доцент Финансового университета при правительстве РФ Валерий Андрианов обращает внимание на парадоксальный эффект: жесткий потолок может даже повышать цену российской нефти, снижая дисконт. Ранее покупатели могли требовать от российских поставщиков такой скидки, чтобы итоговая цена укладывалась в потолок и тем самым поставка оказывалась бы легальной с точки зрения законодательства. Теперь, когда потолок оторван от реальной ценовой конъюнктуры и в два раза ниже текущих мировых цен, пытаться подогнать под него дисконт невозможно.
"Значит, надо на 100% делать ставку на серый флот и определять дисконты, исходя из совсем других соображений, никак не связанных с европейским потолком, - поясняет он. - Если правило слишком жесткое и противоречит реалиям, все думают, как его обойти, а не как соблюдать. И в итоге оно превращается в фикцию".
Санкции против криптовалютных компаний и платформ, на которых торгуют нефтью, - это расширение и уточнение уже введенных ранее ограничений, замечает Бовт. Ранее ЕС уже вводил санкции против криптоплатформ, но теперь список уточняют - под ограничения подпадают те, что специализируются на нефти.
"Это неприятность, конечно, потому что многие платежи действительно проводились через эти криптоплатформы. Ужесточение направлено на то, чтобы было меньше обходных путей", - отмечает он.
Расширение банковского черного списка носит скорее символический характер. Как напоминает Бовт, большинство банков из числа тех, что подпали под новые санкции, уже давно не могли проводить платежи в Европу - их транзакции отвергались на уровне банковского комплаенса. Исключение составляют лишь несколько системно значимых дочек европейских банков. "Надо смотреть, будут ли там банки, которые еще проводили платежи в Европу. Это прежде всего Райффайзен, ЮниКредит и банк ОТП. Остальные и так уже не могли проводить транзакции", - разъясняет эксперт.