"Дронов сейчас больше, чем комаров". История армянина из Карабаха, который воюет за Россию

Лес, сосны, гул моторов и комары, от которых не спасает даже репеллент - здесь 810-я бригада морской пехоты группировки "Север" отрабатывает рекогносцировку на машинах, уходя от вражеских дронов. В этом аду маскировки и вечного напряжения я встречаю водителя багги с позывным Механ, на бронежилете которого висит потертый Чебурашка. Он спокоен и суров, но когда начинает рассказывать о себе, лес будто замирает: он родился не в роддоме, а в окопе во время Карабахской войны (1992-1994 годов). Грудным ребенком его кормили водой с сахаром, потому что есть было нечего. А его трехлетнего брата убило осколком снаряда по дороге в детский сад. Механа спас русский офицер, приютивший беженцев в Калининграде - и сегодня этот человек, армянин по крови, воюет за Россию, доставляет боеприпасы и вывозит раненных.

Что такое "рекогносцировка"?

Лес на границе с Сумской областью Украины. Здесь, под кронами вековых сосен, живет и работает 810-я отдельная гвардейская бригада морской пехоты. С утра пораньше - чай, инструктаж, и снова в дело.

Я приехала к ним на полигон в тот момент, когда морпехи отрабатывали рекогносцировку. На проходимых машинах багги (полный привод, коробка передач - 5-ступенчатая механика) нужно быстро добраться до точки, обнаружить позицию, отстреляться по учебному дрону и уйти, не дав себя накрыть. Но по-настоящему главное открытие ждало меня не у учебных мишеней, а в коротком разговоре с водителем багги.

Его зовут Георгий. Позывной - Механ. Ему 35. Дома, в Башкирии, его ждут трое сыновей - Игнат, Егор и Давид. Эта история - не просто биография, а живой учебник того, как война возвращается к человеку через поколения.

Чебурашка на бронежилете морпеха Механа. Символ детства на войне. Фото: Анна Ковалева /РГ

"Я родился в окопе": как выжил в Карабахской войне

Георгий - армянин по происхождению. В начале девяностых, когда ему было несколько месяцев, семья оказалась в самом пекле войны в Нагорном Карабахе - вооруженного конфликта между Арменией и Азербайджаном. Именно тогда, по его словам, он появился на свет - не в роддоме, а в земляном окопе. В больницу добраться было просто невозможно из-за обстрелов.

- Моя мать от стресса потеряла молоко. Мне, грудному, кушать было нечего, - рассказывает он без тени пафоса, просто и сухо. - Дед мой где-то нашел мешок сахара. Меня кормили водой с сахаром. Все вокруг думали, что я не выживу.

Но он выжил. А его старший трехлетний брат - нет. Мать вела мальчика в детский сад, когда война только набирала обороты. Через несколько минут на дороге упал снаряд. Осколок перебил ему сонную артерию.

- Погиб на месте, - говорит Механ. - Мы стали беженцами. Всей семьей жили в лесу, прятались от обстрелов в самодельных блиндажах.

Георгий показывает защитные сетки и "мангалы" от дронов, которые он собственноручно приварил к багги. Фото: Анна Ковалева /РГ

Их спас случайный русский офицер-летчик. Он приютил Георгия в Калининграде - дал крышу над головой и надежду. Эта память навсегда осталась в сердце. Тогда, в девяностых, Россия стала для него не просто страной, а спасительным берегом. По данным ООН, за годы конфликта около полумиллиона армян покинули Азербайджан, больше миллиона азербайджанцев тоже стали беженцами.

Почему бывший танкист теперь воюет на багги?

Повзрослев, Георгий не забыл, кому благодарен. Получил российское гражданство. Работал вахтовиком на севере в нефтяной компании, водил большегрузные машины. А когда стало нужно для страны, пошел на СВО - сначала в танковые войска, мехводом танка Т-90. Тысяча лошадиных сил, броня танка - мощь. Но и ответственность колоссальная.

Получил тяжелое ранение, выписался из госпиталя. И вместо того чтобы уйти в тыл, пересел на багги и воюет в составе 810-й бригады.

- В танке, конечно, сила, - улыбается он, хлопая по железному боку свою машину багги. - Но здесь работа иная. Мы - группа эвакуации и подвоза (везут раненых, снаряды или еду) в составе четырех человек: водитель и три стрелка. На багги даже дверей нет, можно в любой момент выскочить, если заметишь, что на тебя пикирует дрон.

На машину он приварил самодельный "мангал" - сетку-защиту от FPV-дронов. В кузове у него вращающиеся на 360 градусов сиденья для стрелков, чтобы отбиваться от роя беспилотников с любого направления.

- Сложная обстановка, - кивает он на серое небо. - Дронов сейчас больше, чем комаров. Только увидел "птицу" - сразу действуй. За техникой тоже нужен глаз да глаз, чтобы она была заправлена и готова к старту и днем, и ночью. Поступил приказ - мы сели и поехали.

Группа эвакуации 810-й бригады - водитель и трое стрелков. Фото: Анна Ковалева /РГ

"Я не хочу, чтобы мои дети видели войну"

Юркие, быстрые багги, раз - и уже нырнул в лес. Мы стоим у машин, вокруг гудят моторы, где-то вдалеке слышны хлопки учебных выстрелов. Механ говорит, что в бригаду он пошел осознанно: "Быть морпехом - это круто". Но когда речь заходит о трех сыновьях, голос становится другим:

- Старший Игнат, Егор средний, младшего зовут Давид. Я бы не хотел, чтобы у них была такая жизнь. Каждый мужчина должен служить в армии. Но чтобы они видели то, что видел я… Нет. Дай Бог, чтобы такого больше не повторилось. Чтобы война осталась только в учебниках.

Где-то вдалеке продолжают обучение по уничтожению целей. Война идет. Но такие истории, как у Георгия, напоминают: у войны нет срока давности, у мужества нет национальности, а у мира - нет цены.

В бригаде удивились, узнав, что Георгий был беженцем из Карабаха. Сегодня он - армянин, воюющий в российской морской пехоте. Прошлое не выбирают. Родину - выбирают.