В Telegram-каналах стали появляться материалы с обвинениями в адрес арбитража. Тон задал канал, признанный иноагентом, а его растиражировали другие небесспорные каналы. Суть претензий к АС РБ связана с концессионными соглашениями, заключенными в 2020 году администрациями Салавата, Ишимбайского района и Стерлитамака с ООО "АвтоматизацияСистемыТехнологии" (АСТ) из Красногорска. После чего муниципальные электросети стоимостью около 4 млрд рублей передали в частные руки на 50 лет. Ежегодная плата концессионера в бюджеты составила около 3,3 млн рублей суммарно по трем городам. Хотя прежде муниципальные предприятия приносили казне стабильную прибыль: МУП "Электрические сети" Стерлитамака в 2019 году получил 75,3 млн рублей чистой прибыли, МУП Салавата - 32 млн рублей, МУП Ишимбая - 4,4 млн рублей. Совокупно - почти 112 млн рублей за год. После передачи сетей муниципальные предприятия стали убыточными, а доходы частной компании выросли до 406 млн рублей.
Со стороны муниципалитетов соглашения подписывали экс-мэр Салавата Игорь Миронов, экс-мэр Стерлитамака Владимир Куликов и экс-глава Ишимбайского района Азамат Абдрахманов. Со стороны АСТ - учредитель Николай Новохатский и гендиректор Дмитрий Лубенников. УФАС по РБ еще в 2020 году признало нарушения, посчитав, что заявки "Башкирэнерго" и "Башкирских электрических сетей" были отклонены необоснованно. Однако сделки продолжали действовать. В марте 2023 года на Миронова завели дело о превышении полномочий, и он получил 6 лет колонии. Остальные подписанты и бенефициары кто остался на местах, а кто ушел на повышение.
Прокуратура РБ и Генпрокуратура оспаривали концессии как незаконные сделки. В январе 2026 года Верховный суд РФ отменил решения арбитражей по Ишимбаю и Салавату, вернув дела на новое рассмотрение. В апреле Арбитражный суд РБ признал соглашения ничтожными и постановил вернуть электросети муниципалитетам. Апелляция подтвердила это решение, обязав мэрии расторгнуть соглашения.
АС РБ действовал строго в рамках законодательства, последовательно исполняя определения вышестоящей инстанции. Однако законные решения вызвали волну злобы в адрес республиканской Фемиды. Telegram-каналы обвиняют арбитраж в объявлении войны республике и подрыве ее инвестиционной привлекательности, в том, что судьи "запустили руку в региональный карман". Прокуратуру, добившуюся возвращения активов государству, называют "ручным инструментом в этом процессе".
Создается впечатление, что мы наблюдаем массированную информатаку на судебную систему региона. Не связана ли она с тем, что прокуратура и суды встали на пути у тех, кто стремится решать вопросы не через право, а через административный ресурс? Ведь параллельно в Уфе развивается другой громкий общественный скандал, связанный с муниципальной землей. Администрация Уфы при прежнем руководителе Ратмире Мавлиеве начала судебную кампанию по оспариванию договоров мены участков, заключенных в интересах ГК "Прайм Девелопмент" и ее бенефициара Леника Тарвердяна. Сделки выглядели неравноценными, потенциальный ущерб муниципальному бюджету оценивается более чем в 21 млрд рублей. После ареста Мавлиева новая администрация отозвала все семь исков. Но прокуратура уже выявила нарушения и подала кассационные жалобы по земельным искам в Шестой кассационный суд. Поэтому хотелось бы услышать мнение федеральных правоохранителей…
Итак, что имеем: вместо расследования многомиллиардных земельных операций общественности предлагают, например, обсуждать, кто из судей когда, куда и на каком транспорте ездил. Создается впечатление, что запущена информационная кампания против судей, чтобы отвлечь внимание от тех, кто стоит за сомнительными сделками. Если вдуматься, "инфотравля" может быть направлена против тех, кто встал на пути у оспариваемых сделок с государственным имуществом, будь то земля или электросети. Но судебная власть в России является независимой, и это конституционный принцип, который стоит за каждым решением, принимаемым судьями. Они не прогнутся перед чиновниками ни муниципального, ни регионального уровня. Информационные атаки не сломят Фемиду. А пока судьи делают свою работу, местным правоохранителям стоило бы заниматься своими прямыми обязанностями и выполнять работу, за которую им платят зарплату.