По мнению доцента кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Г.В. Плеханова Павла Севостьянова, нефтяной рынок реагирует не столько на сами заявления мировых лидеров, сколько на вероятность изменения физических поставок.
"Любое заявление о прекращении или возобновлении ударов по Ирану мгновенно меняет оценку рисков для Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мировой морской торговли нефтью. Поэтому цены остаются чувствительными к подобным сигналам", - поясняет он.
Севостьянов отмечает, что резких скачков цен удается избежать благодаря наличию масштабных стратегических резервов. После решения о коллективном высвобождении около 400 млн баррелей в марте этого года на рынок уже поступило 280 млн баррелей. При этом страны-члены МЭА располагают еще более 700 млн баррелей экстренных запасов.
"Это создает своеобразную "подушку безопасности" и снижает вероятность дефицита. Нетрудно посчитать, что у Дональда Трампа достаточно времени, чтобы урегулировать иранский кризис", - подчеркивает политолог.
В отличие от нефти, золото, по словам Севостьянова, реагирует на более широкий набор факторов - ожидания по ставкам, курс доллара и общий спрос на защитные активы. История показывает, что после снижения геополитической напряженности драгметалл нередко дешевеет.
"Так, после завершения операции "Буря в пустыне" в 1991 году и после ослабления опасений вокруг войны в Ираке в 2003 году спрос на защитные активы снижался, что оказывало давление на котировки. Поэтому заявления о деэскалации способны охлаждать интерес к золоту значительно сильнее, чем кажется на первый взгляд", - заключает эксперт.
По словам старшего преподавателя кафедры "Финансовый контроль и казначейское дело" Финансового факультета Финансового университета при кабмине РФ Анастасии Соколовской, разница в поведении активов кроется в фундаментальном экономическом назначении: золото выступает защитным финансовым инструментом, тогда как нефть является ежедневно потребляемым ресурсом, конечная стоимость которого критически зависит от логистики.
Она выделила три главные экономические причины, по которым нефтяные котировки подвержены колебаниям.
Первая: потребление энергоносителей неэластично в краткосрочном периоде промышленные предприятия и рядовые потребители не могут мгновенно отказаться от транспорта или электричества при скачке цен. Производители физически не способны сиюминутно изменить объемы добычи.
"Из-за этой жесткой связки даже минимальная угроза дефицита приводит к тому, что цены меняются не на проценты, а кратно", - отмечает Соколовская.
Вторая: уязвимость глобальных логистических цепочек. В отличие от золота, которое надежно лежит в хранилищах, нефть необходимо непрерывно доставлять к центрам потребления. Огромная доля мирового оборота углеводородов проходит через узкие географические коридоры - проливы и каналы. Обострение обстановки в таких регионах парализует судоходство, транспортные компании вынуждены перенаправлять танкеры по обходным, более длинным маршрутам, что моментально взвинчивает транспортные расходы и стоимость страхования грузов.
Третья: биржевая "премия за риск". Современный нефтяной рынок в значительной степени финансиализирован: цены формируются на биржах через фьючерсные контракты. Любая напряженность в ресурсодобывающих или транзитных регионах мгновенно закладывается в котировки еще до того, как дефицит материализуется физически.
"Таким образом, невероятная волатильность нефти - это плата мировой экономики за жесткую привязку к физическим транспортным артериям и негибкий спрос", - резюмирует Соколовская.