Отделение формировалось с нуля. Раньше такого подразделения в роте не было. Командир принял решение, и Татарин набрал людей. Те, кто пришел тогда, служат до сих пор. Отделение сохранилось в том же составе. И это, пожалуй, лучшая оценка его работы.
Задача группы стабилизации, которой он руководит, - двигаться за штурмовиками и оказывать помощь. Они занимают точку вблизи задачи (места боя), оборудуют что-то вроде блиндажа, но из-за рельефа не всегда получается - на некоторых участках вода выступает уже по колено, копать глубже невозможно. Приходится искать возвышенности, где нет воды, и там разворачивать пункт стабилизации. В группе обычно два человека. Иногда придают ребят с медвзвода, чтобы прикрывать небо и помогать тащить раненых. По всему маршруту таких точек несколько. Если где-то рядом случается подрыв на мине, удар FPV-дрона или минометный обстрел, они выдвигаются, забирают трехсотого, оттягивают в безопасное место, оказывают помощь. Потом - в зависимости от состояния - либо с такелажем на откат, либо, если человек может идти сам, пешком. В плохую погоду, когда дроны не летают, подключаются "Уланы", мотоциклы, квадрики, машины союзников (соседних подразделений).
Противник охотится за группами эвакуации. Ждет их. Знает, что они придут за ранеными. Поэтому идти приходится, прикрывая друг друга, постоянно наблюдая за небом. Проморгаешь - прилетит FPV. Один идет с ружьем для борьбы с дронами, остальные - с автоматами.
Он уже сбился со счета, сколько вытащил. Говорит, больше тридцати точно. Кто-то легкий, кто-то тяжелый. Каждый случай - отдельная история.
Вот, например, Владимировка. Зима, конец декабря - начало января. Поступила команда - неподалеку трехсотый. Выдвинулись, нашли. Множественные осколочные ранения, перебиты обе ноги, повреждены крупные сосуды. Наложили жгуты, сделали тампонаду, вкололи кровоостанавливающий, перевязали. Но погода была ясная - небо грязное, дроны летают. Эвакуировать сразу нельзя. Он пролежал у них сутки. Проверяли, перевязывали заново, если возобновлялось кровотечение - снова тампонировали, следили, чтоб состояние не ухудшалось. А утром, когда погода испортилась, решили тащить на себе. Уже собрались, вышли из подвала - и слышат, машина едет. Боец выбежал, остановил. Оказалось, союзники на "Патриоте". Загрузили раненого, и те довезли его до ближайших медиков. Иначе пришлось бы нести больше десяти километров.
А вот эпизод с Херсона. Кинбурнская коса. Прилетела "Баба-яга", сбросила две мины. Двое раненых. У одного - перелом ноги. У второго - множественные осколочные, пробита грудная клетка, гемоторакс, ранение в живот. Осколок зашел под бронежилет сбоку. Татарин с напарником затащили их в блиндаж, наложили жгуты, обезболили, наложили шины на сломанные конечности, перебинтовали. Загрузили в "уазик-фермер", и он поехал сопровождать. "По дороге пришлось повторно колоть обезболивающее - у одного оказалось пробито легкое, осколок зашел снизу, на грудной клетке ранений не было, а потом уже в госпитале сказали, что его прооперировали", - вспоминает он.
Или случай с союзником из первой славянской бригады. FPV-дрон ударил ему в спину - от мгновенной смерти спас генератор, который он нес. Сам пришел к Татарину, не зажгутовался самостоятельно, потому что был в шоке. У него оказалось осколочное ранение левой руки, перебита вена. Татарин наложил жгут, давящую повязку, обработал. Потом нашел на спине еще пять осколочных ранений. Все заклеил, перевязал. Но кровопотеря была сильная - человек сидел бледный, терял сознание, просил лечь. Татарин не давал ему уснуть, заставлял разговаривать, чтобы контролировать сознание. Поставил капельницу с раствором для восполнения объема крови. Вену едва нашел - она появлялась и тут же исчезала. Но попал с первой или со второй попытки. Человек начал розоветь, заговорил. Переночевал, утром ушел на своих ногах.
Он не любит говорить о наградах. За время СВО отмечен медалью Суворова, медалью "За воинскую доблесть" II степени и буквально на этой неделе - медалью "За спасение погибавших".
"Страх есть всегда, - говорит Татарин. - Все мы живые люди. Кто скажет, что не боится, - обманывает. Перебарываешь его, если надо идти. И идешь".
Дома ждет супруга, недавно поженились. "Поддерживает, говорит, понимает, что это моя работа. Созваниваемся, переписываемся", - говорит Татарин.
На войне он с 2022 года. Подмечает, как изменился характер боевых действий. "Война перешла в стадию дронов. В 22-м, в 23-м еще ездили на БТРах днем, без мангалов и защитных экранов. FPV и "Баба-яга" стали массово появляться на херсонском направлении во второй половине 23-го. Тогда уже по ночам выставляли караулы, делали засады, чтобы сбивать их. Теперь дроны везде", - говорит он.
Технологии изменили войну. Но его работа осталась прежней - он вытаскивает людей. И каждый раз рискует собой, потому что охотятся именно за такими, как он. И каждый раз идет, потому что, говорит, "своих надо вытаскивать".