Был влюблен (Серафима Суок), был женат (Ольга Суок); создал куклу (Суок), чем прославился. Рожден 100 лет спустя Пушкина, в 30 лет - молод, богат и знаменит (1931); потом оборван, элегантен, нищ - еще 20+ лет; а под конец, еще 5 лет, - не пьет, не дымит, как трубка, не кочует меж ресторанных мест, а режет строчки на солнце, чтобы уйти - но только от убийственного удара в сердце (1960). Куда он ушел? На солнце! "Что бы я ни делал, куда бы я ни шел, во сне ли, бодрствуя, в темноте, юным, старым, - я всегда был на кончике луча" (здесь и ниже - Ю. Олеша. Ни дня без строчки; Книга прощания).
Солнце всегда должно быть. В каждом из нас должно существовать солнце. Что бы ни случилось, что бы ни произошло, должно быть солнце. Так повелел Олеша, лучший из солнцепоклонников! "Светел, прекрасен мир! Мир, где головы стариков лиловы, где в небесах из-за угла дома выглядывает звезда - солнце, и твоя тень, идя перед тобой, то сбегается к самым подошвам, то вытягивается так, точно ты на ходулях, то вдруг, взбежав по стене, становится бледной и теряет голову"!
Я есмь, и мой сосед - солнце! А - кто я? И сколько лет - мне? Ему - 55+, а нам - сколько угодно. "Вдруг на молодого меня, который внутри и снаружи, в зеркале, смотрит старик. Фантастика! Театр! Когда, отходя от зеркала, я ложусь на диван, я не думаю о себе, что я тот, которого я только что видел. Нет, я лежу в качестве того же "я", который лежал, когда я был мальчиком. А тот остался в зеркале. Теперь нас двое, я и тот. В молодости я тоже менялся, но незаметно, оставаясь всю сердцевину жизни почти одним и тем же. А тут такая резкая перемена, совсем другой.
- Здравствуй, кто ты?
- Я - ты.
- Неправда.
Я иногда даже хохочу. И тот, в зеркале, хохочет. Я хохочу до слез. И тот, в зеркале, плачет. Вот какой фантастический сюжет!".
Да, фантастический. Так мы существуем. Вам сколько? Уже или еще? Впрочем, ощущение это меняется с возрастом. Уже 30? Это просто смешной возраст. 50+? Какие ваши годы! Еще 60? Заслуживает уважения. Только 70 или 80? Почему бы нет? Но в любом случае вы - мальчик вместе со старшим человеком, вы - девочка вместе с женщиной, все помнящей, вы вместе навсегда - вдвоем, втроем или даже вчетвером, потому что мы - разные в разных возрастах, и все же мы - все те же, "я" есть "я", и только наше - я.
Вот это чудо одновременного существования в разных временах и возрастах, когда ты помнишь все и всех, когда ты можешь перенестись - куда? - в сокровище другого возраста, - какие в этом боль и наслаждение! Боль - от того, что кажется, что там уже не существуешь (а кто доказал?), наслаждение - все можешь ощущать, пусть вчерне и в тумане, пусть даже не в подробностях, но кажется, что можешь дотянуться, как будто наяву - до родных лиц.
Собственно, так мы и живем. А вот и Олеша: "У входа в погреб, куда еще достигало солнце, работал столяр. Очень важно, что именно солнце - в нем золотились стружки. Как крепок всегда союз между ними и солнцем! Как оно любовно относится к стружке! Иногда, когда не смотришь на них, а увлечен разговором, вдруг покажется, что прямо-таки нимфа появилась возле верстака!".
Так, детство, стружка, золотистая, запах струганого дерева, и даже нимфа, а в руках - солнце вперемешку со стружкой, счастье!
Как вспомнить это - чувственно? Как вспомнить свой собственный вечер, чудесный вечер, когда все были еще живы, и ты смотрел на них снизу вверх? И ты был в их руках, был защищен, а теперь ты не защищен никем! Но вечера, чудесные, с золотой луной вечера, - все те же! Они чудесны!
Его представляли то Бетховеном, то гномом. То с красной розой в петлице, то в изношенном пиджаке. Однажды он увидел, по-честному - зеленый луч. Вам довелось видеть этот луч? Он забил гол в гимназической игре и не мог его забыть всю жизнь. Он болтал ногами со своей первой любовью на подоконнике в кинотеатре "Одеон", дело было жарким вечером, а потом прожил рядом с ней всю жизнь, только она в других семьях и с другими мужьями. Он был умен, остер, резок, к нему потоком шли друзья - а правда ли друзья? Он мог немедля выдать стих, но днем сидеть над строчкой, одной лишь только строчкой, мучительно весь день. К тому же был поляк, шляхтич, и имя у него от оленя, польского, а в гербе - олень с золотой короной, надетой на шею. Польский - родной, но русский язык - роднее!
Кажется, он был чудом! Король вещей - метафор! Тот, кто умел превратить людей в вещи! И наоборот! Лицо директора? Напоминало желудь. Памятник Гоголю в Москве? Не то вскрытый пакет, не то серая туча. Гиацинты? Целая кавалькада лодок, спускающихся сверху вниз, к вазону. "Я... прикладываю лицо к дереву... к лицу брата... это лицо длинное, в морщинах и... по нему бегают муравьи". Вот он - "Пушкин - черный, чугунный, с баками, выпуклыми, как виноград"!
Будем наслаждаться? "Подошла цыганская девочка величиной с веник"! "Велосипед был рогат"! И - о, да! знамя метафор, лучше всех на свете! "Она прошумела мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев"! У вас сердце не разорвалось? "Неразделенная любовь делает память нищей и яркой!".
Нам жизнь дана на кончиках пальцев! Какое наслаждение - видеть и касаться! Когда это было? Было с ним? Было не со мной? Но вот же - смотрите: "Сойдя с теплохода... и очутившись по ту сторону Каспийского моря, в первые дни движения русских людей на Восток, я увидел сквозь пароходы и строения пристани желтое пространство и движущуюся по нему фигуру в красных одеждах.
Я не дал себе отчета в том, что передо мной пустыня. Фигура в развевающихся красных одеждах шла как бы над горизонтом, царственно и волшебно. Я не знал, что это туркменская женщина. Видение желтого пространства и красной фигуры поразило меня, и мне показалось, что вокруг стало тихо и все, кто стоял рядом со мной, смотрят в таком же очаровании, как и я".
Пустыня, желтое пространство, женщина в красном, царственные строения пристани, поражение чувств в самое сердце. И кажется, что наступила седьмая степень тишины. Мы там были силой воображения! Мы можем существовать в разных возрастах, мы можем - мысленно - возвращаться в любую точку мира, мы можем с каждой ступенью возраста пить время чище, чем любое вино!
День = чувственность. Вот взять, к примеру, сегодняшний день. Он пробежит? Он не останется? Лишь серая тень на нашем борту? О нет! Пусть запомнится! Скажите себе: "Я запомню этот день, и это утро, и эту чашку кофе, которая дымится от нетерпения!". Пусть каждый день бытия несет нам ощущение того, что мы - есть, мы - сами по себе, мы - непоправимая суть живого вещества. Закат не страшен. Он - обратная сторона восхода. Восход - прекрасен! Он - всегда есть.
А пока - вот идет Олеша, маленького роста, с прекрасной головой. Он наряден по своему существу. И вот что думает: "Я помню время, когда в Москве снег укладывали в сугробы на краях тротуаров, и в них отражалось солнце. Тогда на нем зажигались искры - пунцовые, зеленые, желтые. Ночью их обливал лунный свет. Ездили в санях. Сани были очень маленькие, узкие, шаткие; кучер казался огромным, лошадь - величиной с тех лошадей, что на памятниках. Сидя в санях с женщиной, вы зацеплялись ее волосами, они были и на вашей щеке. Все вместе неслось со стремительной быстротой, казалось, вот-вот опрокинется. Однако вы касались рукой бархата полости, закрывавшей ваши ноги, и женщина была так близко к вам, как будто постоянно находилась в ваших объятиях...".
Это был его мир. Пусть будет и ваш мир, которым наслаждаешься каждым взглядом, каждым словом. Пусть будет и ваш мир, который можно чувствовать, отбрасывая пленительную тень, когда со всей живостью идешь, оборачиваясь во времени, до самого старшего возраста.
