Разведчик Рики: Пешая разведка потеряла актуальность

В армии он с 2010 года. Пришел на срочную в морскую пехоту на Северный флот, да там и остался. Сначала думал - отслужит первый контракт, достроит пилораму и займется своим делом. Послужил и передумал, до сих пор в строю.

Сержант Владимир Бердников, позывной Рики, командир разведотделения штурмовой роты 61-й бригады морской пехоты. "Мне 34 вчера исполнилось", - говорит он буднично.

Воюет пятый год, с апреля 2022 года. Сначала Луганск, Донецк, Харьков, потом снова Донецк, потом Херсон, а теперь здесь, на Добропольском направлении.

Он успел побывать санитаром в разведбате, потом, когда людей не хватало, поставили на должность гранатометчика. "С РПГ бегал", - уточняет он.

Сейчас у него в подчинении разведотделение. Задачи - эвакуация раненых, доставка продовольствия и раций, а еще разведка. Хотя сам он признается: "Сейчас не надо сидеть с биноклем, выщемлять, вычислять. Все делается с помощью "птичек". Пешая разведка, по его мнению, потеряла актуальность. Но это не значит, что он сидит в тылу - Рики регулярно ездит на линию боевого соприкосновения.

Дважды ранен. Первый раз - подорвался на магнитной мине на мотоцикле. "Я поехал самый первый и подорвался", - говорит он без эмоций, как о чем-то рядовом. В тот день надо было доставить рации и перегрузить погибшего парнишку. Рики пролетел два метра, воткнулся в землю головой вниз - и остался жив. "Все в шоке говорят, как ты шею не сломал, как ты на мину еще одну не наскочил, и вообще, ты кто?" - вспоминает он.

Саперы шли навстречу: "Мы пять мин разминировали". Он им крикнул: "Шестую на мой счет запишите". Сам себе наложил жгуты, товарищ помог со второй ногой, и они эвакуировались на мотоцикле. "До Ростова меня довезли за два дня - госпиталь, вертушка, - рассказывает он. - Осколки до сих пор в ноге - один так и остался в пятке: сказали, доставать - всю стопу раскурочить".

Второй раз - уже на "Улане". Подменял водителя, эвакуировал раненых. "Сопровод" с ружьем следил за небом. Рики смотрел на дорогу - не нарваться бы на мину. Где-то рядом взорвался беспилотник - РЭБ сработал, подавил сигнал. Но следующий дрон был на оптоволокне - не заглушить. "Птица" шла прямо на водителя, Рики дал газу, вывернул руль в кусты - и FPV взорвался за спиной. Получил ранение левой руки. Сам наложил жгут, снова сел за руль и доехал почти до конца опасного маршрута - километров шесть-семь с пробитыми колесами, переключая передачу одной рукой.

Есть у него и другой случай, которым он гордится. Поступила команда на выезд - забрать трехсотых. В воздухе - рой FPV-дронов. Колонна машин разворачивается, все сигналят: "Уезжайте, уезжайте!" Рики спрашивает у сопровода: "Рвем?" Тот кивает. "Ну, пацанов-то надо вытаскивать", - говорит Рики.

Заскакивают в зону обстрела, загружают раненых - пять человек, один лежачий. По ним отрабатывают три пристрелочных из миномета, четвертый уже должен был накрыть. Загрузили крайнего - и по газам. Связи не было - РЭБ глушил. Командиры потом не верили: "Кто? Как? Ты куда залетел? Умалишенный?" А ему было все равно - раненые вывезены, не пришлось им еще сутки лежать под обстрелом.

Дома ждут две дочери и жена - дочь офицера РВСН. "Отец ей сказал: ты понимаешь, за кого замуж выходишь? Только первый звонок - и он в самой первой партии пойдет. Она ему: понимаю", - улыбается Рики.

Шестнадцать лет в армии. Пятый год на войне. Два ранения. Больше 900 дней боевых. Ему 34. На вопрос о наградах отвечает коротко: "За храбрость II степени есть, за спасение погибавших должны скоро дать". И тут же переводит разговор. Он не любит говорить о себе. Он любит говорить о деле. О пацанах, которых вытащил. О том, как важно, чтобы за спиной был надежный товарищ.