Повинуясь требованиям жанра, автор либретто Карен Кавалерян принципиально ушел от чересчур кошмарных коллизий книги Мэри Шелли и написал пьесу о потерпевшей крах гордыне, смертоносной ревности, космическом одиночестве и победительной любви. В сюжете появились традиционные для оперетты персонажи - от подобия эксцентричного простака (друг героя Анри) до хозяйки таверны "Золотой гусь" Де Лэси, родной сестры Каролины из Кальмана. Единственное, чего не учел автор, создавая музыкальный развлекательный спектакль, - необходимости для этого театра хотя бы крупиц юмора: шоу получилось в высшей степени зрелищным, но беспросветно грозным. Я за ломку стереотипов и за поиски новых путей. Но стоит ли окончательно превращать музыкально-комедийный театр в театр драмы? Все-таки сюда приходят послушать хорошую музыку и улыбнуться, завидев свет в конце туннеля.
Ключевая трансформация произошла с Чудовищем, которое собрал из человеческих останков амбициозный Франкенштейн: теперь это женщина. Для этого в сюжет введена линия цирка и его примы, вздорной Лабель. В ходе представления ее ждет страшная судьба - восстать из мертвых и монстроподобной скитаться в безнадежных поисках человеческого тепла и любви. Этот ход уже ближе к жанру - в нем заложены и будущие исповедальные арии, и проникновенные дуэты, и, возможно, апофеоз с торжеством справедливости.
Такая роль для актрисы - счастливый шанс развернуть свои дарования, и первым номером в виденном мной спектакле идет, безусловно, Василиса Николаева. Она демонстрирует роскошную спортивную форму в цирковых эпизодах, она нашла фантастическую пластику, преобразившись в израненного телом и душой Монстра, она впечатляет в драматических сценах с одиноким и оттого глубоко страдающим существом.
Вровень с ней по силе впечатления идет работа художника спектакля Вячеслава Окунева. Он умело использовал светодиодные панели, заполнившие всю сцену и способные превратить ее то в идиллическую сельскую усадьбу, то в университетскую аудиторию, то в пространство готического собора, то в пронизываемые ветрами снежные отроги Монблана. 3D-иллюзии так эффектны, что, кажется, протянешь руку - и снежный вихрь окутает твою ладонь. При всей натуральности и кинематографической легкости трансформаций, сценическое пространство ни на миг не утрачивает ощущения роскошной театральной фантазии, которой отличаются шоу бродвейского уровня.
Режиссура спектакля в основном сосредоточена на пластическом решении ролей и массовых сцен: Валерий Архипов прежде всего талантливый хореограф. Когда музыка способна, как ей и положено, раскалить эмоциональный градус действа, вывести его на новый уровень, возникают такие заводные сцены, как студенческая гулянка в таверне - с динамичной, дерзкой, юношески спортивной хореографией, где балет театра может вволю оттянуться, заражая зал молодой энергетикой. Впечатляет мрачным драматизмом эпизод "Чума". Зато в сцене шапито, от которой ждешь калейдоскопа сюрпризов, музыка даже не пытается воспроизвести особую атмосферу циркового азарта - и весь этот эпизод удивляет скудностью постановочной фантазии, актеры просто "отрабатывают номер". И уж совсем не продуман выход главной героини шоу Лабель, который по всем канонам музыкальной драматургии должен быть роскошным, центровым, способным стать одним из лейтмотивов вечера. Но "звезде" почему-то отвели роль ассистентки, которую иллюзионисты "прокалывают" фальшивыми мечами, и в ее роли нет ни одной мелодии, способной стать визитной карточкой мюзикла - его шлягером.
Такие бескрылые решения авторов - главный недостаток многообещающего по идее сочинения. Между тем оркестровки Яна Березина хорошо поддерживают как симфоджазовые звучания лирических сцен, так и электронную "бездушность" эпизодов в лаборатории, где создается нежить.
Автору музыки Аркадию Укупнику больше удаются куплетные формы (сцены в таверне и библиотеке), но в лирических и особенно драматических сценах ощутим дефицит яркой мелодики (редкие исключения - дуэт ошеломленного неудачей Виктора и утешающей его Элизабет "Вместе ты и я", а также, с оговорками, традиционно духоподъемный, но мелодически стертый финал), а музыкальные диалоги-споры не столько драматичны, сколько хаотичны. Не стали кульминациями даже ключевые номера Франкенштейна "Я свободен" и "Работай, адская машина!" - персонажи не имеют собственных музыкальных характеристик, звуковая ткань однородна и потому кажется внестильной - монотонной.
Большинство ролей поручены среднему актерскому звену звездной труппы. За исключением, как сказано, Лабель/Монстра и Де Лэси (Элла Меркулова вносит в шоу опереточные блеск и драйв). Франкенштейн у Василия Ремчукова для пылкого студента слишком тяжеловесен, лишен романтического обаяния и образует непредусмотренный контраст с ровесником - реально юным Анри (Михаил Лырчиков). В роли его соперника, лидера курса Уолтона, - Никита Доброжицкий. Он скорее суетлив, чем содержателен - либретто и ему не дает достаточного материала, чтобы сыграть сколько-нибудь объемный характер. Нельзя не заметить, что актеры с трудом справляются с диалогами, лишенными персональных характеристик. И даже музыкальный руководитель премьеры дирижер Константин Хватынец, не раз выручавший театр, своей энергетикой заряжая весьма квелые партитуры, здесь не властен: предложенный материал слишком обилен компромиссами, чтобы считаться полноценным произведением для сцены.
Но театральный зал - коробка, полная магии. При очевидных слабостях либретто и музыки, зрелище мы имеем выдающееся: спектакль стоит посмотреть уже из-за буйной, вызывающей восторг фантазии художников, броской хореографии и необычного решения образа Монстра, горькая судьбина которого вызывает неподдельное сочувствие публики.