"Гранада научила меня быть с теми, кого преследуют". Почему гибель поэта Федерико Гарсиа Лорки 90 лет назад и сегодня - урок нам

90 лет назад в Гранаде фашисты расправились с поэтом Федерико Гарсиа Лоркой - любимец всей Испании прожил всего 38 лет. Точная дата гибели неизвестна - убийцы постарались. Предположительно, 18 августа 1936 года. Ровно через месяц после начала франкистского путча и разгоревшейся гражданской войны.

Казалось бы, трагедия давно минувших дней. Факт из истории, притом не нашей. Памятная дата из календаря. И только?

Все как раз не так. Это все не про вчерашнее, и нас сегодняшних касается впрямую. Как урок, причем, не очень-то усвоенный.

Почему фашистам надо было начинать топить Испанию в крови с поэта Лорки - певца пьяной луны, девушки в масличной роще, звонкого тореадора и печали, режущей как нож? Даже не просто убивать - расправиться так нагло, подло, в пыль развеять, так что по сей день никто не знает, где его могила. Почему, за что?

"А? Что? Какого Лорку? Никакого вашего дона поэта знать не знаю, да и не хочу. Ищите, если вам так надо". Примерно так ответил через пару месяцев зубастый генерал Эспиноса на тревожную телеграмму Герберта Уэллса: писатель возглавлял тогда международный правозащитный Пен-клуб.

Федерико Гарсиа Лорка в своём доме в Гранаде, 1919 г. Фото: Автор неизвестен/Общественное достояние/wikimedia.org

Был уже октябрь 1936 года - о судьбе Гарсиа Лорки не было известно ничего: ни приговоров, ни официальных сообщений никто не обнародовал. Думали, никто не заметит? Нет же, как раз наоборот. Всесильный кованый сапог указывал всем муравьям их место. Два месяца республиканские газеты пережевывали слухи, жуть, рассказы беженцев и строили предположения…

Но нужно в двух словах напомнить предысторию. В январе 1930-го испанский диктатор Примо де Ривера был вынужден уйти в отставку. Весной 1931 года на выборах победили республиканцы и социалисты - и уже 14 апреля была провозглашена Республика. Король Испании в ужасе бежал куда подальше.

Республику, конечно, раздирали противоречия, партии грызлись, правительства менялись. Но что увидел в эти годы здесь писатель Эренбург? Страну "двадцати миллионов рваных Дон Кихотов", живущих верой в окончательное торжество "доброты, участливости, человечности". Испания жила надеждами и вдохновением.

Но 18 июля 1936 года в испанском Марокко начался военно-фашистский мятеж. Оттуда он перекинулся в Испанию. Возглавлявший мятежников генерал Санхурхо погиб в первые же дни в авиакатастрофе, и его сменил генерал Франко.

Тогда-то и пропал в Гранаде поэт Лорка. Путчисты искали его целенаправленно. Он пытался скрыться у приятелей. Кто-то выдал. Увели троих. И дальше - неизвестность. В те же дни, расскажут позже родные, убили зятя поэта, мужа сестры, алькальда (мэра) Гранады врача Мануэля Фернандеса Монтесиноса.

За что убили поэта?

Шум прокатился по всем европейским газетам. Отмалчиваться было трудно. Главный организатор испанской бойни, абсолютный нацист и соратник Гитлера, генерал Франко через год, в ноябре 1937-го (гражданская война еще в самом разгаре), вколачивал слова, как гвозди в гроб поэта, в интервью мексиканской газете "Пренса":

"Подлинный талант этого писателя из Гранады мне не дано оценить - но вряд ли кто-то вспомнил бы о нем, останься он в живых. О нем так много говорят лишь потому, что красные использовали его имя для своей пропаганды. Факт остается фактом: этот писатель погиб, так как связался с бунтовщиками. Это неизбежные потери в ходе военных действий... Но запомните раз и навсегда: мы не расстреливали никакого поэта".

Следы приходилось заметать - следы убийства оказались все-таки болезненны. К несчастью фашистов, Лорку не хотели забывать.

В 1940 году в Гранаде для отвода глаз состряпали фальшивый документ о смерти Лорки, приплетя мифических "свидетелей": "Скончался в августе 1936 вследствие ранений, полученных в ходе военных действий; труп был обнаружен двадцатого дня того же месяца на дороге между Виснаром и Альфакаром".

В 1943-м диктатор Франко издаст собрание своих речей и заявлений, вычеркнув из того интервью брошенную с вызовом лживую фразу о своей непричастности.

Годы спустя - а правил диктатор до самой смерти в 1975-м - его болтливый кузен, он же доверенный секретарь Салгадо Араухо обмолвится в воспоминаниях, мол, генерал, конечно, признавался, что великого поэта "пришлось расстрелять в первые дни нашего движения, когда Гранада находилась фактически в осаде и в очень тяжелом положении. В ожидании ответных действий левых приходилось расстреливать самых видных среди них, а именно таким был Гарсиа Лорка".

Но это признание из тени, полушепотом. А отвечая на вопросы "почему?", "за что?" фашисты быстро поменяли тактику. Важно не просто избавиться от поэта - нужно сделать все, чтобы его не превратили в символ борьбы с фашизмом. Перевернуть все наизнанку и не только минимизировать потери в собственном имидже, но и вписать себя в историю спасителями нации, миролюбивыми героями и донкихотами. В лабораториях тех лет опробовали будущие фейки, имитации фальшивых "буч".

Уже в 1936 году в газетах промелькнула версия: Лорку убили республиканцы - красные безумцы стреляют по своим, чтобы боялись. Следом летели версия за версией из шляпы фокусников. Если не красные, то просто "безответственные" грабители с большой дороги. Дальше - к примеру, бытовая ссора. Или уличная перестрелка, случайная пуля - и такое ведь бывает. Появились версии о том, что это разборки влиятельных кланов Гранады - месть поэту за издевательство над ними в пьесе "Дом Бернарды Альбы". Наконец - конечно, про масонство, и, естественно, про нетрадиционную ориентацию. Все пустили в ход, только бы не сказать, что он антифашист и что убит за ненависть к фашизму.

А Франко - скоро появилась версия - вообще по просьбе друзей поэта спешил на помощь, хотел спасти несчастного, но просто не успел: перестарались, быстро расстреляли.

При этом, как известно, поначалу книги Лорки жгли на площади, а потом почти четыре десятилетия при режиме добрейшего Франко имя и книги его в Испании оставались под запретом.

В 1964 году подруга Федерико, французская поэтесса Марсель Оклер, работавшая над книгой "Жизнь и смерть Гарсиа Лорки", бомбардировала испанские министерства и посольство в Париже, требуя прояснить судьбу поэта. Кто-то в МВД Испании дрогнул под этим натиском - затребовал отчет из Высшего полицейского управления Гранады. Рапорт действительно составили - он датирован 9 июля 1965 года и подписан полицейскими чиновниками - но тут же положили под сукно. Марсель Оклер его так и не увидела, не дожила.

Лишь в апреле 2015 года копию этого документа опубликовала испанская газета El Diario. Ценность его в том, что в нем впервые процедили, хоть сквозь зубы, признание: Лорку убили мясники генерала Франко. А за что - тут, видно, полицейским пришлось собирать все существующие мифы. Путаным слогом излагается все тот же набор: "масон", "близок к социалистам", а также - гениальная формулировка - "склонен к гомосексуальным отношениям, что общеизвестно, хотя ни одного конкретного подтверждения этому факту не обнаружено".

И после долгих словоблудий - в документе резюме: "Гарсиа Лорка немедленно казнен после признательных показаний, после чего похоронен в овраге". Признался в чем? Ни слова.

Памятник Лорке в Мадриде на площади св. Анны работы скульптора Хулио Лопеса. Фото: Zarateman/CC0/wikimedia.org

Покопайтесь в интернете - что на все лады сегодня повторяют в том числе собратья-литераторы, и в том числе у нас - писатели "обласканные", "релоцировавшиеся", всякие - повторяют весь этот подлый набор фантомных объяснений.

Многие годы брат поэта, его сестры и племянницы бились и повторяли, что главной болью семьи со дня убийства было одно: не дать франкистам и их духовным наследникам присвоить Лорку. Не позволить им убедить всех нас в том, что поэт убит за что-то - только не за убеждения. Не удалось? Не убедили? Проиграли? Гибель Лорки сама по себе стала уроком.

В чем уроки Лорки

В июле 1937-го в Валенсии открылся второй уже международный Конгресс писателей против фашизма - минутой молчания и словами в память о погибших в те дни в Испании поэтах и писателях - о Гарсиа Лорке, Матэ Залке (здесь его знали генералом Лукачем), Ральфе Фоксе, Пабло де ла Торриенте Брау, Исааке Йоффе, Вальтере Ульрихе Фуксе, Альберте Мюллере… И этим прозвучавший скорбный список писателей-героев испанской антифашистской войны не исчерпан - позже на фронтах погибнут писатели Джон Корнфорд, Кристофор Кодуэлл, Джулиан Белл, Аляксас Ясутис, Юрко Велыканович, Ги де Траверсе.

Представьте, что происходило: мировой интеллигенции тогда казалось делом чести не помалкивать, не прятать голову, не рефлексировать, не обещать когда-нибудь осмыслить, а отстаивать судьбу народов в битвах с фашистским существом. И не прикрывать свои молебны во здравие вождей нацизма страшной нелюбовью к красным и стране СССР.

Здесь, на фронте, в рядах республиканцев были и Уистон Хью Оден, и Хемингуэй, и Оруэлл. Но Лорка-то - при чем здесь Лорка? Он же беспартийный и неполитический, и не боец? Сестра спросила - он ответил: "Я из партии бедных".

Про свою любимую книгу "Цыганское романсеро": "Гранада научила меня быть с теми, кого преследуют: с цыганами, неграми, евреями, маврами". И вообще, с кем должен быть поэт? Он уверял: "На этой земле я всегда буду с теми, кто лишен всего, даже покоя нищеты. Мы - я имею в виду интеллигенцию, людей, получивших образование и не знавших нужды, - призваны принести жертвы".

У него Луна вплывала в кузню и, закинув руки, "дразнила ветер полночный своей оловянной грудью, бесстыдной и непорочной". У него "зарубленный свистом сабель, упал под копыта ветер". У него такие девушки - "идет она пленницей ритма, / который постичь невозможно, / с тоскою в серебряном сердце, / с кинжалом в серебряных ножнах". В цветаевском переводе: "О гитара, / бедная жертва / пяти проворных кинжалов!".

"Святой паломник". Рисунок с посвящением Антонио Луне Гарсии. Гранада, 1926. Фото: Автор неизвестен/Общественное достояние/wikimedia.org

Но с приходом Республики Лорка поставил в мадридском театре "Ла Баррака" свою пьесу "Марьяна Пинеда". Жительница Гранады, мать двоих детей, Марьяна Пинеда стала народной героиней после того, как была казнена в 1831 году за то, что вышила знамя с надписью "Свобода, Равенство, Братство" - ее обвинили в заговоре против короля, и соучастников она не назвала. Мать пела Лорке в детстве песню про эту легендарную Марьяну.

В 1933 и 1935 годах подпись Лорки стояла первой под "Антифашистским манифестом".

В феврале 1936-го также первой из трехсот стояла его подпись под воззванием "Интеллигенция - с Народным фронтом".

Лорка среди первых чествовал вернувшегося в эти дни из Советской России друга-поэта Рафаэля Альберти. Публиковал письма-обращения к испанским рабочим. Подписывал манифест с требованием освободить из бразильской тюрьмы коммуниста Луиса Карлоса Престеса, беременную жену которого Ольгу вывезли в нацистскую Германию и там садистски убили в экспериментальной клинике Бернбурга.

Но тогда же ему вдруг припомнили давний "Романс об испанской жандармерии". Фашистский путч еще лишь назревал, а оскорбленный полковник подал в суд на Лорку за стихи. Там у жандармов "стянуты ремнями сердца из лаковой кожи".

… У юной Росы Камборьо

клинком отрублены груди,

они на отчем пороге

стоят на бронзовом блюде.

Жандармы плясуний ловят,

их за волосы хватая, -

и розы пороховые

на улицах расцветают…

Он не социалист, он беспартийный. Просто не любил несправедливость и право сытых управлять всем миром. "Каждое утро, просыпаясь в мире, переполненном несправедливостью и грязью, хочется крикнуть: "Протестую, протестую, протестую…"

В 1968 году Константин Симонов с кинодокументалистом Романом Карменом сняли документальный фильм "Гренада, Гренада, Гренада моя...". В этой картине великий чилийский поэт Пабло Неруда, издавший в Москве книгу стихов "Испания в сердце", вспоминает перед камерой свои последние встречи с Лоркой:

"С Федерико мы виделись очень часто, почти каждый день. В нем было что-то от духа Испанской республики, от нового, беспокойного звучного духа испанского народа. Как раз в первый день франкистского мятежа мы условились встретиться с Федерико с тем, чтобы посмотреть один боевой спектакль. За два дня до того он показался мне очень озабоченным. На него было совершено в Мадриде покушение… Это была фашистская пуля, но тогда эта пуля не задела его. Кто-то посоветовал ему на время покинуть Мадрид, и мы уже не встретились, Федерико уехал в Гренаду, чтобы избежать нового покушения в Мадриде. Уходя от смерти здесь, нашел ее в Гренаде".

Почему убили Лорку - Неруда объяснял: конечно, не случайно. "Стреляя в него, метили в сердце народа".

Пабло Неруда вспоминал те годы в Испании, абсолютно изменившие его жизнь, и говорил о счастье, что в его родной стране Чили победил Народный фронт. Будто предчувствовал: "Что означала та борьба в Испании и что по-прежнему означает угроза фашизма? Молодежь должна и сегодня не забывать об этой опасности…".

В сентябре 1973 года в Сантьяго начался фашистский путч. Командовал генерал Пиночет. Убили остававшегося до последней минуты на посту президента Альенде - друга Пабло Неруды.

Поэта и певца Виктора Хару четыре дня пытали электрическим током, избивали, перебили руки, проломили голову, после чего расстреляли - 44 пули в звериной ярости.

Автопортрет из сборника стихов "Поэт в Нью-Йорке". Фото: Автор неизвестен/Общественное достояние/wikimedia.org

Ворвались в дом к смертельно больному Неруде в "поисках скрывающихся коммунистов и оружия", перевернули все вверх дном. Под окнами его дома у берега поставили военный корабль. По дороге в госпиталь допрашивали и обыскивали несколько раз. В клинике Неруда скончался - ну да, ну да, фашисты и тут ни при чем. Через много лет останки поэта эксгумировали, нашли признаки отравления неизвестным ядом - версию о том, что поэт убит по приказу Пиночета, не стали ни подтверждать, ни опровергать.

Тем более, что времена изменились. И Пиночет вслед за своим фашистским братом Франко стал спасителем нации. И все действительно перевернулось в головах.

Помните, как в одесском Доме профсоюзов в 2014-м были заживо сожжены вместе с десятками других противников антироссийского "майдана" руководитель поэтической студии "Феникс" Виктор Гунн и поэт Вадим Негатуров? Один из критиков охарактеризовал их как "графоманов" и "фашистов"… Надо просто выворачивать все наизнанку, помните? Назвал антифашиста фашистом - и дело сделано. Так легче все запоминают, легче начинают верить.

Помните, через год после того в Киеве застрелили писателя Олеся Бузину? Где его убийцы? Ходят, не скрываясь, все они теперь герои. Они усвоили уроки Франко, Пиночетов. А мы?

Есть какая-то закономерность в том, что для фашистов главное - со времен убийства Лорки, со времен Неруды - расправляться с поэтами.

Мать поэта Лорки, бывшую учительницу Висенту Лорка Ромеро, пережившую сына и вернувшуюся через годы в Испанию, спрашивали: ну и куда девались все те красные, республиканцы? А она сказала коротко - да все смирились. Продались Франко.

"Пускай узнают сеньоры

о том, что я умер, мама,

пусть с Юга летят на Север

синие телеграммы!"

В пятидесятые Асеев спрашивал в стихах тех самых смирившихся: "Почему ж ты, Испания, / в небо смотрела, / когда Гарсиа Лорку / увели для расстрела?"

"За инфляцией мысли и чувства, - вслед говорил Эренбург, - неизбежна инфляция крови". Если поэтов убивают - это неспроста.

Постскриптум

В тот год, когда расправились с Федерико Гарсиа Лоркой, тоже 90 лет назад, чуть позже, в декабре 1936 года, погиб еще один испанский классик, автор "Жития Дон Кихота и Санчо" Мигель де Унамуно. Его изгнали при диктаторе Примо де Ривере. Вернувшись, он поддержал Республику, но тут же перешел на сторону Франко. Почему? Потому что "нет войне", "не надо крови", "сколько можно", "люди устали", "надо навести порядок и вернуться к нормальной жизни". Кто бы спорил. Но что делать, когда тебя идут убивать?

Унамуно верил - ну, его не тронут, отсидится: у него хрустальный замок, он ректор Саламанкского университета, он в науке и искусстве, его-то за что? Но 12 октября 1936 года на митинге в его университете сподвижник Франко, фалангистский генерал Хосе Мильян-Астрай выступил с душераздирающим призывом: "Смерть интеллигенции!".

Ректор Унамуно как человек порядочный и утонченный тут же пригвоздил с трибуны: "Не слушайте его, этот генерал - калека, лишенный духовного величия Сервантеса. Его радуют одни уродства и увечья. А здесь храм разума - и я его верховный жрец... Эти люди могут победить, потому что у них грубая сила. Но они никогда никого не убедят. Потому что для этого им не хватает разума и справедливости..."

Писателя-ректора перебил взбешенный генерал Мильян-Астрай. Он орал: "Смерть интеллигенции! Да здравствует смерть!". Унамуно уволили, посадили под домашний арест. Понял он, как ошибался, или нет, но буквально через несколько дней Унамуно внезапно скончался. Разрыв сердца. Диктатор Франко и тут ни при чем. Генерал брезгливо скажет: очень уж некстати вылез этот Унамуно. Не везло с поэтами фашисту.