Об устройстве реальной экономики россыпных месторождений, управлении инфраструктурой на удаленных территориях и причинах сбоя стандартных финансовых моделей мы поговорили с Еленой Бушуевой, учредителем группы компаний "Север", которая стабильно наращивает добычу золота в Якутии.
Экономика отрасли за последние годы сильно изменилась. Цены на золото бьют исторические рекорды. Как макроэкономическая ситуация отражается на малом и среднем бизнесе?
Елена Бушуева: На фоне стремительного роста цен на золото - с 4 тысяч рублей за грамм еще 5 лет назад до текущих 11 тысяч - рынок претерпел серьезные искажения. Спрос на лицензии на право пользования недрами оказался катастрофически перегрет. В эту нишу хлынули новички и иностранные инвесторы, которые завышают стоимость лотов без понимания реальной геологической ситуации и часто имеют льготные условия для захода на российские территории.
Насколько остро стоит проблема с нелегальной добычей золота иностранными компаниями?
Елена Бушуева: Во многих регионах России установлен жесткий запрет на привлечение иностранной рабочей силы для работы на проектах по геологическому изучению и добыче полезных ископаемых. Но в Якутии привлечение рабочей силы из-за рубежа широко распространено.
Это привело к значительному притоку зарубежных ресурсов и активной экспансии иностранных инвесторов на местный рынок.
Ключевой фактор здесь - неравные финансовые условия. Масштабные программы господдержки за рубежом оставляют российским золотодобытчикам критически мало пространства для маневра. Например, при кредитных ставках на уровне 3-5% иностранный бизнес получает беспрецедентно дешевое финансирование по сравнению с Россией. Для них такая экспансия - это долгосрочная стратегическая инвестиция в собственную ресурсную безопасность. Для нас же складывающаяся тенденция несет прямые риски потери контроля над национальной сырьевой базой.
То есть иностранные компании могут позволить себе работать даже в убыток?
Елена Бушуева: Они готовы работать в убыток или на грани рентабельности ради закрепления на ресурсной базе, ориентируясь в первую очередь на экспорт сырья за рубеж.
Но это только половина проблемы. Вторая половина - экологическая. Некоторые компании из ближнего зарубежья экономят на том, на чем экономить нельзя: на природоохранных мероприятиях. Они не рекультивируют участки после завершения работ. Это экологический ущерб, который ляжет на плечи региона и страны.
Если прямо сейчас не предпринять системных мер по поддержке отечественных небольших и средних компаний, то они начнут уходить с рынка, задушенные отменой заявительного принципа и невозможностью конкурировать с субсидируемыми иностранцами.
Сколько времени и средств требует запуск нового участка при таком подходе - от получения лицензии до первой выручки за металл?
Елена Бушуева: Полный цикл подготовки участка - от трех до пяти лет. Средняя стоимость геологоразведки одного объекта - 150-200 миллионов рублей. При этом банки категорически отказываются финансировать данный этап работ из-за высоких геологических рисков. Все изыскания приходится финансировать из собственных средств или привлекая капитал от частных инвесторов.
Главное управленческое изменение в отрасли сегодня - расширение горизонта планирования. Идеология "быстро добыть и уйти" сменилась стратегическим освоением. Начав с объемов в 30 килограммов, мы сейчас стабильно добываем около 300 килограммов золота в год. Группа владеет тремя лицензиями на добычу и более чем 20 лицензиями на геологоразведку, обеспечив себе ресурсную базу на 10-15 лет вперёд. Но чтобы извлечь эти запасы и окупить многомиллионные вложения, нужен совершенно иной индустриальный масштаб.
Обыватель до сих пор представляет добычу золота по книгам о временах "золотой лихорадки". Что принципиально изменилось в технологиях извлечения металла?
Елена Бушуева: Современная добыча представляет собой высокотехнологичный индустриальный конвейер. Вместе с тем, внедрять что-то новое в золотодобыче невероятно сложно. Отрасль очень консервативна из-за жесткой нехватки кадров. Для снижения финансовых рисков мы постоянно должны модернизировать процессы. Например, несколько лет назад в геологоразведке начали использовать беспилотники. Мы одними из первых внедрили БПЛА в свою практику, и в Якутии это до сих пор редкость из-за климатических и инфраструктурных особенностей: техника часто не выдерживает экстремальных морозов, в тайге нет инфраструктуры для навигации, а найти специалистов, которые одновременно владеют информационными технологиями, понимают геологию и готовы месяцами работать в отрыве от цивилизации очень сложно. Чтобы понять, как преодолеть эти барьеры, я ездила за границу, изучала европейские тренды и вместе с командой применяла их у нас, чтобы повысить качество изучения участков.
Что это значит на практике? Когда ты получаешь участок - это просто земля. Спутниковые снимки часто бесполезны из-за облачности и низкой детализации, а старые карты не совпадают с реальностью. Дрон делает быструю топографическую съемку рельефа, что для россыпного золота критически важно: для удаленных регионов такой формат работы наиболее оптимальный, ведь съемка позволяет нам увидеть перспективные для изучения объекты.
Однако, без грамотной аналитики и проверки данных реальным физическим бурением результат будет нулевым. Кроме того, новые технологии тянут за собой новые проблемы: острый дефицит специалистов и кибербезопасность, ведь геологические данные - это строгая коммерческая тайна, а хранится она зачастую в облаке.
Огородить тайгу забором невозможно. Зимой или в периоды, когда нет воды, территории пустуют, и этим пользуются нелегальные старатели. Они запускают свои беспилотники над нашей территорией, вычисляют свободные участки и заходят туда с мини-техникой. За пару недель они могут незаконно вывезти 5-10 килограммов золота, варварски вырубив лес и загрязнив реки.
В качестве защиты мы используем средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) против чужих дронов-разведчиков. Однажды на наш участок попытались залететь недобросовестные иностранные добытчики, но попали в зону действия РЭБ - их дрон потерял управление и упал. Поняв, что территория под охраной, они больше не возвращались. Помимо безопасности, мы используем собственные дроны для экологического контроля, например, мониторим состояние дамб, чтобы не допустить затоплений.
Ваши предприятия работают в экстремальных климатических условиях Якутии без круглогодичных дорог. Как в таких реалиях выстраивается логистика?
Елена Бушуева: Логистика - самая хрупкая и самая важная система в нашем деле. Завоз тяжелой техники, крупногабаритного оборудования, запчастей и ГСМ возможен только по зимникам, специальным дорогам, эксплуатация которых возможна лишь при минусовой температуре в ограниченный период. Любой сбой критичен: один день простоя участка из-за отсутствия топлива обходится минимум в 6 миллионов рублей прямых убытков. Главная цель - обеспечить всем необходимым людей, которые месяцами автономно трудятся в тайге.
Учитывая такую изоляцию, как организован быт сотрудников на объектах? Какую социальную нагрузку несет бизнес перед регионом?
Елена Бушуева: Мы создаем для людей высокие стандарты быта в тайге. Это комфортабельные модульные общежития, качественные бани, спутниковое телевидение и бесперебойная связь. Питание - пятиразовое, с обязательным ежедневным наличием свежего мяса и рыбы.
Местное население во многом напрямую зависит от инфраструктуры недропользователей. Мы прокладываем и содержим дороги, помогаем коренным народам Севера техникой, участвуем в решении их бытовых проблем. Регулярно поддерживаем региональные спортивные инициативы и детские секции.
Ваш личный путь в эту суровую отрасль кажется весьма нестандартным. Как получилось, что вы стали учредителем горнодобывающей компании?
Елена Бушуева: Мой приход в индустрию начался с глубокого кризиса на одном из золотодобывающих предприятий, находившегося на грани банкротства. В результате группу компаний "Север" мы строили с нуля: самостоятельно получали лицензии на пользование недрами, проходили все этапы геологоразведки и освоения участков, формировали команду. Здесь как раз и потребовалась вся моя психологическая и профессиональная закалка.
У вас нетипичный для отрасли бэкграунд: юриспруденция в пограничном институте ФСБ, психоанализ, степень EMBA. Помогает ли этот арсенал ломать стереотипы в традиционно мужском бизнесе?
Елена Бушуева: Изначально участники рынка действительно воспринимали меня предвзято. Авторитет пришлось завоевывать реальными делами. Я до сих пор время от времени предпочитаю включать ручное управление и выезжать на территории. Образование в сфере психоанализа и управления персоналом помогает читать людей и выстраивать коммуникации. После ряда кризисных ситуаций, которые мы прошли вместе с командой "на земле", отношение изменилось кардинально - в определенный момент гендерные границы стерлись.
Планируете ли вы постепенно уходить от ручного управления, и какую роль в этом сыграет искусственный интеллект в ближайшие годы?
Елена Бушуева: Это моя главная стратегическая цель. Именно поэтому мы системно вкладываемся в оцифровку, беспилотники и алгоритмы. Если говорить о горизонте ближайших лет, искусственный интеллект кардинально перестроит саму экономику россыпной золотодобычи.
Прежде всего, уйдет в прошлое эра разведочного бурения вслепую. Нейросети уже сейчас умеют сопоставлять архивные карты советских времен, геофизику, спутниковые данные и съемку с дронов. Возможно, в скором времени ИИ будет с высокой точностью указывать контуры скрытых древних русел и точки для скважин, что многократно сократит затраты на геологоразведку.
Меняется и сам процесс извлечения металла. Богатые, легкодоступные пласты практически выработаны, золото мельчает.
Безусловно, золотодобыча всегда будет тяжелым физическим трудом в суровых условиях тайги, но само принятие решений становится полностью цифровым. Моя задача - выстроить автономную систему, где умные технологии и регламенты гасят любые риски до того, как потребуется личное вмешательство. В новой реальности выиграет тот, кто научится быть точнее и быстрее.
