Позывной Ланжерон: 12 лет войны за Русский мир

Одессит, переживший 2 мая 2014 года в Доме профсоюзов, воюет с того же года. Сейчас он оператор БПЛА - из-за ранения у него частично парализована рука, но он переучился.

Он не снимал георгиевскую ленту. В Одессе весной 2014 года это было опасно: тех, кто носил черно-оранжевые цвета, называли "колорадами", избивали, срывали ленты с груди. Ланжерон продолжал ходить с ней. Даже после 2 мая он не спрятал ее. Для него это не просто символ. Два прадеда прошли Великую Отечественную войну. Одного из них, дошедшего до Берлина, он помнит живым. Когда новые власти начали говорить, что воевавшие за Советский Союз - предатели, он с этим мириться не мог. Вступил в одесский антимайдан.

В Доме профсоюзов 2 мая 2014 года его поливали из брандспойта, кидали коктейли Молотова. Он видел лица тех, кто это делал. Рядом, под крики "Слава Украине!" и "Батька наш Бандера!" сожгли его двоюродного брата. Парню было 17 лет. Его опознали по татуировке на руке. Чудом выжил, долго лечился после ожогов.

Через две недели Ланжерон уехал из родного города.

"Я хотел забрать с собой частичку Одессы", - говорит он. Так появился позывной Ланжерон - в честь его любимого пляжа на побережье.

В 2014 году ему было 24 года. Он связался с друзьями из Славянска и вступил в ополчение.

"На тот момент у меня был карабин СКС 1953 года, 10 патронов в карабине и 40 - в запасных планках. Ни брони, ни каски. Против регулярной армии и танков", - вспоминает Ланжерон.

В ополчении воевали зачастую тем, что осталось с Великой Отечественной: винтовки, противотанковые ружья образца 1943 года. Ими подбивали танки.

Позывной Ланжерон боец взял в честь любимого одесского пляжа. Фото: Из личного архива

Из Славянска они выходили, когда город был уже почти полностью окружен. Двенадцать человек шли через поле. Сразу, как они ушли, их позиции накрыли фосфорными боеприпасами (запрещены конвенцией ООН). Если бы промедлили - сгорели бы. Вывел их 17-летний местный парень Коля, знавший тропы. Коля погиб через шесть лет на мариупольском направлении. Еще до начала СВО.

После Славянска Ланжерон держал оборону у Саур-Могилы. Около 20 ополченцев с устаревшим оружием сдерживали регулярную армию. Бои шли через день. Потерь среди своих не было.

"Профессиональная армия отступала от шахтеров, строителей, участковых. Идея и патриотизм - лучшая мотивация. Нам не платили деньги, они были не нужны", - рассказывает он.

В 2015 году, после Минских соглашений, война не прекратилась. Ланжерон говорит, что она была и осталась.

"Для кого-то перемирие было по телевизору. В реальности здесь была война. Постоянно ВСУшники нарушали, на позиции наши заходили, по городу били… Трупы пацанов в морге я забирал лично. На похоронах бывал чаще, чем на праздниках", - поясняет он.

В 2019 году его подразделение накрыло артиллерией. Снаряд калибра 122 мм разорвался в четырех-пяти метрах. Двое друзей погибли на глазах. Ланжерон был тяжело ранен. Он потерял много крови, частично парализовало руку. Тогда его товарищ с перебитыми ногами и осколком в голове сумел по рации вызвать помощь, а Ланжерон уже готовился отстреливаться одной рукой, но свои подошли раньше. Выкарабкались.

В ополчении воевали зачастую тем, что осталось с Великой Отечественной: винтовки, противотанковые ружья 1943 года. Ими подбивали танки ВСУ

Когда началась спецоперация, он продолжил воевать. Участвовал в штурме Волновахи, работал на Светлодарской дуге, под Бахмутом, на авдеевском направлении, у Часова Яра.

Под Волновахой во время боя они захватили рацию противника. Ее дали Ланжерону, он слышал, где те собирались ставить снайперов, где - пулеметные точки, как планировали оборону. Все передавал командиру.

Ланжерон. Фото: Из личного архива

"Им было непонятно, как мы обходили их фланги. Они только позиции займут - а тут мы уже. Они говорили по рации, а я слушал и докладывал. Мы меняли тактику в текущем моменте", - поясняет он.

Сейчас Ланжерон - оператор БПЛА. Часть руки так и осталась парализованной, говорит, что трудновато было учиться с пульта управлять, но приноровился.

Восемь лет в ополчении и пятый год на СВО. Два тяжелых ранения, контузии, которые он не считал. Два Георгиевских креста - IV степени за штурм Углегорска и III степени за то, что вывел людей с минного поля, а также медали "За отвагу", "За боевые отличия", "За воинскую доблесть" II степени.

С некоторыми, кто остался в Одессе, Ланжерон до сих пор на связи.

"Они ждут, они надеются. Пропаганда там все эти годы работала, но людей не перепрошила", - говорит он.

И добавляет: "Одесса была, есть и останется русским городом!"