Музей имени Туганова во Владикавказе "вывел" Окуджаву и Бродского на улицу

Проект "Восхождение", рожденный содружеством двух музеев - московского Музея нонконформизма Надежды Брыкиной и Художественного музея имени Махарбека Туганова во Владикавказе, устроил встречу истории с географией, пространства - со временем.

Не только потому, что скульптор Владимир Соскиев (звания его, академика Российской Академии художеств, народного художника Северной Осетии-Алании, можно перечислять долго, но не в званиях суть) соединил модернизм с архаикой, тени классики с образами горного пейзажа, древние мифы аланов с портретами поэтов и писателей ХХ века, будь то Булат Окуджава, Иосиф Бродский или Гайто Газданов… Но и потому, что Художественный музей имени Махарбека Туганова вывел скульптуры Владимира Соскиева на улицу, "в люди". И теперь прохожие, спешащие по центральному проспекту Мира в столице Северной Осетии, встречают шагающего по городу Иосифа Бродского, Булата Окуджаву или Гайто Газданова.

Их фигуры вливаются в толпу. И вслед за Мариной Цветаевой они могли бы повторить: "торжественными чужестранцами проходим городом своим". Чудо поэзии и искусства во Владикавказе оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Булат Окуджава гуляет по Владикавказу. Фото: Предоставлено художественным музеем имени Махарбека Туганова во Владикавказе

А Владикавказ же протягивает руку Петербургу и Венеции, которые так дороги были сердцу Бродского, Парижу, где 25 лет таксовал ночами писатель Гайто Газданов, Москве, где работает Владимир Соскиев…

А в Москве на выставке "Восхождение" в Музее нонконформизма Надежды Брыкиной о горах Кавказа и "Путешествии в Арзрум во время похода 1829 года" напомнит недавняя работа Владимира Соскиева "Пушкин в горах". Поэт в огромной шляпе со знаменитой тяжеленной тростью, взобравшись на валун, вглядывается вдаль. И ужасно похож не на хрестоматийного Пушкина из учебника, а на автошарж на полях рукописи. Рисунок Пушкина, переведенный в бронзу, удивительным образом не бронзовеет. Поэт не замирает "куклою чугунной" (если вспомнить образ из "Евгения Онегина"), а будто взобравшись по тропинке на скалу, готов спрыгнуть с камня и отправиться дальше - то ли в Арзрум, то ли выше в горы.

Владикавказ же протягивает руку Петербургу и Венеции, которые так дороги были сердцу Бродского, Парижу, где таксовал ночами Гайто Газданов

Этот Пушкин очень близок Пушкину Резо Габриадзе и Андрея Битова, тому поэту, который появляется в книжке "Пушкин на Кавказе", серии рисунков Габриадзе "Пушкин в Испании" или в документальном и анимационном фильме "Пушкин. Битов. Габриадзе. Побег", созданном Асей Гусевой. Этого Пушкина, созданного Габриадзе и Битовым, с Пушкиным Владимира Соскиева сближает исходная точка - рисунок поэта. Но также и ощущение легкости, открытости, незавершенного длящегося движения.

Легкость и движение не самое очевидное свойство для монумента. Но Соскиев при этом не превращает свои скульптуры в двойников "каменного гостя" или "медного всадника". Его скульптуры графичны. В скульптурной группе 1987 года "Игра", где три персонажа напоминали бы акробатов, каждый из которых стоит на спине другого, если бы не гримаса и сжатые кулачки триумфатора фигуры на вершине, очевидно, чувствующего себя "царем горы". Но мотив "Восхождения" отсылает не только к детской игре или битве мышек за доступ к корму в лабораторном эксперименте. У Соскиева этот мотив может быть связан с трагедией, как в "Похоронах героя", где процессия людей, поднимающихся на гору, почти сливается со скалистым ландшафтом, а крест над могилой со всей очевидностью отсылает к Голгофе.

И фигура Иосифа Бродского вливается в толпу Фото: Предоставлено художественным музеем имени Махарбека Туганова во Владикавказ

Практически ту же метаморфозу мы видим в скульптуре "Беженцы" 2012 года, где фигурки людей, бредущих через перевал, кажутся окаменевшими от горя. Люди не отделимы от родных мест: даже покидая их или умирая, они остаются частью пейзажа. Бронза, с которой преимущественно, работает Владимир Соскиев, позволяет сохранить жар раскаленного сплава, текучесть времени и монументальную величественность.

Работы Владимира Соскиева легко вписываются в модернистскую традицию, и "Шагающий человек" Альберто Джакометти тут среди первых рифм. Эта традиция на выставках в Москве и во Владикавказе подкреплена живописью современных мастеров, работающих с абстракцией, от экспрессионистской до геометрической. Работы Марлена Шпиндлера, Юрия Злотникова, Валерия Юрлова, Андрея Красулина, Владимира Андреенкова, которые не вписывались в соцреалистический канон советских времен, ведут диалог с городом и миром. И остаются остро современными и в нынешнем веке, как и произведения Владимира Соскиева.

Но память о классической традиции вдруг проявит себя неожиданно, например, в работе "Наши тени чище". Возница на двухколесной колеснице напомнит нежданно об архаике "Дельфийского возничего". Он, кажется, тоже вернулся из небытия на свет Божий, потеряв коня. Правда, в отличие от неподвижного дельфийского собрата, его фигура устремлена вперед, взмах руки по-прежнему подгоняет невидимого коня, а грубое лицо похоже на руину.

Тени пещеры Платона, грубая плоть реальности и ее руины - все в этой скульптуре, вобравшей память о прекрасных атлетах, возвышенных идеях философов, о залитом солнце стадионе и раскопках археологов…