Рыболовные сети против дронов и корейский шифр в рации: Почему сын южнокорейских бизнесменов воюет за Россию

Белое полотенце прямо на дороге. Кто-то специально его положил. Командир взвода инженерно-саперной роты с позывным Ким увидел, решил проверить, выстрелил. Взрыв! Под полотенцем - мина.

Он до сих пор не знает, зачем она там была. Но теперь Ким всегда проверяет такие сюрпризы - всегда стреляет. Такая работа. А ведь он чистокровный кореец, мог бы уехать в Сеул. Но выбрал Россию.

…В УАЗе-"Буханке" пахнет соляркой и потом. Этот запах въелся в обшивку, в сиденья. Где-то впереди, метрах в трехстах, едут саперы. Их "Нива АРТА" с усиленной защитой от мин то исчезает за поворотом, то снова появляется. И вот мы на месте.

Чистокровный кореец из России

- Это наш Ким. Не Кардашьян, - шутят про командира бойцы.

Смотрим друг на друга. Азиатское лицо - узкие глаза, кожа желтее, чем у нас. Зовут Борис. Говорит по-русски лучше, чем многие - никакого акцента.

- Я родился в России в Ставропольском крае. Мои родители - корейцы. Из Южной Кореи. Они приехали в Россию лет тридцать назад. До этого бабушка открыла в России бизнес по приготовлению корейских салатов. Сейчас у родителей пищевой цех в Москве и Смоленске. Я тоже работал в этом бизнесе. Вы знаете эти салаты - морковка по-корейски, кимчи, цветная капуста. Все, что вы любите, и все, что я любил есть до войны.

Он говорит "любил". Не "люблю", а "любил". Как будто вкус корейской еды остался в прошлом.

Его отца зовут Вячеслав. Маму - Евгения. Взяли себе обычные русские имена. Сейчас им почти 60. Они давно граждане России. В городе Ансан (провинция Кенгидо в 30 км от Сеула) в Южной Корее живут их близкие родственники. К ним Борис ездил в детстве и в юности. Ему там нравилось. Очень.

- Я хотел переехать туда, - говорит он честно. - Даже хотел оформлять визу F4 - это специальная виза для этнических корейцев, которые живут за границей и хотят жить, работать или вести бизнес в Южной Корее.

Он объясняет, что сначала переезду помешал коронавирус - въезд в азиатские страны ограничили. А потом… Потом 2022-й год. Повестка.

- Я пришел с ней в военкомат сразу, - говорит Ким.

Рыболовные сети против дронов

Мы стоим возле его машины. Там, за лесопосадкой - буферная зона на границе с Украиной.

Ким - командир взвода инженерно-саперной роты 1431-го мотострелкового полка 11-го армейского корпуса группировки "Север". В подчинении больше 20 человек. Все они - его ответственность. Они стоят неподалеку, и кажется, что это обычные мужики в камуфляже. Только глаза у саперов другие - в сто раз внимательнее. Они всматриваются в землю, в каждую кочку и обочину, как рентген.

- С ними проводим инженерную разведку дорог, - говорит Ким. - От точки А до точки Б. Проверяем участок дороги. Находим мину - уничтожаем на месте.

Как работают саперы? По-разному. Идут пешком, едут на квадроциклах. А командир Ким сегодня на "Ниве АРТА". Это доработанная с учетом военных задач машина на базе Lada Niva Legend (сделана в Тольятти, с усиленным днищем автомобиля против мин). Но дрон - он, конечно, не спросит, на чем ты приехал.

- Кроме ИРД изготавливаем те самые антидроновые коридоры, - рассказывает Ким.

На дороге ставят деревянные жерди и высокие палки. Между ними - рыболовные сети. Самые обычные. Ловись, рыбка. Я видела такие у деда на даче.

- Дрон летит, увидел машину, хочет атаковать. А тут - сеть. Он как рыба. Запутывается. Не взрывается, - говорит Ким.

Корейский шифр и мины

Дальше он рассказывает, что впереди туннели. Под землей, между блиндажами.

- Ход сообщения - так называется, - объясняет Ким. - Роем туннели, чтобы бойцы могли передвигаться из одного блиндажа в другой.

- Как кроты? - спрашиваю я.

- Так точно, - смеется Ким. Улыбка ему идет.

Сразу же дает совет. Самое главное тут же маскировать землю, которую вырыли из туннеля. Когда выкопали - сразу убирать с глаз. Иначе противник увидит кучу свежей земли. И поймет: там кто-то есть и сразу ударит.

Спрашиваю, было ли такое с его саперным взводом. "Слава богу, нет", - Ким крестится. Маленьким, незаметным движением. Я замечаю это. Он православный.

Разговор зашел о том, как к нему относятся в полку. Все ли знают, что он чистокровный кореец? Знают… И это помогает. Был случай, что он использовал корейский язык как шифр для переговоров по рации. Противник не знает, а свои саперы понимают. Теперь они знают немного по-корейски.

Мы сели на бревно. Ким смотрит в сторону передовой. Там тихо. Но мы оба знаем: тишина обманчива.

- А как про полотенце-то понял, что под ним мина? - спрашиваю.

- Это было в паре километров отсюда. Среди пыли, травы, грязи - аккуратное белое пятно, - рассказывает Ким. - Мне показалось странным, слишком приметно. Я не стал подходить близко. Решил стрелять из автомата. Взрыв. Там была мина ПМН-4 -противопехотная фугасная, нажимного действия. Вот такая нехитрая ловушка для того, кому понадобится полотенце.

Рамен на передовой

Спрашиваю у Кима про семью. Жена у него Маша - русская. Интересно, что она искала себе мужа именно корейца. Любит корейскую культуру, кухню, традиции. "Нашла", - улыбается Ким. Про жену он рассказывает коротко: сначала была в шоке - повестка мужу пришла в ее день рождения. Теперь привыкла, переживает, но поддерживает.

У них уже двое детей. Сын Арсений. Дочка Софья - в корейском языке есть похожее женское имя Сони (или Сона). Ким сам выбирал.

Про родителей он тоже говорит с уважением и поклоном. Они понимают: их сын живет в этой стране. Уехать в Корею или хотя бы не идти на войну родители не просили. Ким служил срочную службу в ПВО, оператором на зенитно-ракетном комплексе "Бук-М2".

Говорят, сейчас на передовой он вообще единственный кореец. Спрашиваю, что он ест… Ким оживляется - тема еды для него, кажется, одна из немногих, которая возвращает в мирную жизнь. Говорит, что иногда готовит себе рамен. Очень острый. Корейцы такой суп любят. Бойцы не могут его есть - слишком жгучий. Из русских блюд любит крабовый салат. Но на фронте с крабами и даже крабовыми палочками сложно. И с морковью по-корейски тоже. Она для него - напоминание о корейской кухне. О Корее, где он не был уже давно.