Именно ГКЧП был основной причиной срыва переговоров М. С. Горбачева с лидерами девяти республик, которые обсуждали возможность создания конфедерации. 15 августа 1991 года в газете "Правда" был опубликован проект договора "О Союзе суверенных государств". После 20 августа, через пять дней после обнародования, он утратил какой бы то ни было смысл.
Три дня путча придали центробежное ускорение всем разрушительным процессам, происходившим на территории СССР. Складывалось такое ощущение, что республики, некогда составлявшие единое советское целое, решили не просто разбежаться в разные стороны, но убежать как можно дальше, не думая о единстве вооруженных сил, обладающих ядерным оружием, об экономической и технологической взаимозависимости, о преимуществах сверхдержавы в сравнении с малыми и средними государствами. Конечно, взаимная личная неприязнь М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина сыграла во всех политических процессах последних месяцев 1991 года немалую роль, но желание лидеров республик обрести независимость от Москвы было куда существеннее. Это было характерно даже для Н. А. Назарбаева, который в случае подписания Новоогаревского договора мог стать председателем правительства конфедерации (о чем он, безусловно, знал).
Беловежские соглашения, подписанные 8 декабря 1991 года, юридически подтвердили то, что уже совершилось в реальности, - разделение великой страны на национальные государства. И в этом не было ничего удивительного. Удивительным, с моей точки зрения, было то обстоятельство, что лидеры трех уже независимых стран решили создать некое новое межгосударственное объединение. Было очевидно, что вместе жить никто не хочет, но одновременно никто не понимает, как жить врозь. О том, что характер новой международной институции подписантам до конца не был ясен, свидетельствует одно важное обстоятельство. Еще в январе 1992 года речь шла о сохранении трех совместных ведомств - министерства обороны, министерства иностранных дел и министерства культуры. Знаю об этом от одного из участников дискуссии - Н. Н. Губенко вместе с Б. Н. Ельциным летал в Минск именно для обсуждения этой темы. Но, как известно, все закончилось безрезультатно. Никто не хотел делегировать свои полномочия межгосударственным структурам. И вовсе не случайно во время своего визита в Армению в марте 2005 года В. В. Путин сказал, что СНГ было создано для "цивилизованного развода", что вызвало живую реакцию в странах "нового зарубежья".
Впрочем, и в начале 1990-х все понимали, что заинтересованное, но с большой долей эгоизма, межгосударственное общение неизбежно, - так бывает у разведенных родителей, которые вынуждены воспитывать общих детей. Советское политическое, экономическое, социальное бытие было прошито металлическими нитями, которые сложно разорвать одномоментно. Именно поэтому документы разного уровня, которые определяют жизнь Содружества Независимых Государств, составляют сегодня внушительный перечень. Но устойчивость СНГ определяет не только обилие договоров и договоренностей, но и определенная пластичность, гибкость самой конструкции. В ней нет экономической определенности, как в ЕАЭС, и политической жесткости, как в Европейском союзе.
Разумеется, за 35 лет существования СНГ многое изменилось. Практически все его участники за это время испытали - и реализовали на практике - искушение многовекторностью во внешнеполитической деятельности, выстраивая свои отношения со странами "коллективного Запада". Они вступали в различные межгосударственные организации, которые не добавляли единства СНГ, испытывая на прочность дружеские отношения не только между странами, но и между главами государств. Нужны были прагматическая выдержка и политический такт, чтобы сохранить организацию, члены которой имеют право самостоятельно определять правила поведения. Немалую роль играли и играют личные отношения - или их видимость. И, конечно, фундаментальное понимание того, что наличие СНГ лучше, чем его отсутствие.
В немалой степени это связано с тем, что лидеры стран, входящих в Содружество, обладают общим советским опытом, общей историей, в которой особое место занимают годы Великой Отечественной войны. И даже если многие параметры жизни в СССР вызывают в разных государствах критическое к себе отношение (справедливое или несправедливое - это другой вопрос), схожий эмоциональный опыт у людей за сорок имеет весьма существенное значение. "Когда мы были молодыми…" Но одновременно есть понимание того, что значительная часть граждан стран Содружества (и с каждым годов их все больше!) такого опыта не имеют. Для них Россия - лишь один из центров притяжения. И пытаясь реализовать себя, они проявляют максимальную прагматичность, что не может не отражаться на государственной политике стран Содружества. Сентиментализм уступил место прагматизму. Торговый оборот сегодня важнее обмена ценностями, сколь бы привлекательными они ни были.
Впрочем, и сентиментализму есть место. Но, как писал В. Гюго, "любовь и дружба - взаимное эхо: они дают столько, сколько берут".
