Елена Гликман: Кино должно не вопросы задавать, а показывать путь и искать ответы

27 августа в прокат выходит громкий проект - "Чучело" режиссера Ильи Хотиненко, снятый по мотивам одноименной повести Владимира Железникова. Предыдущая экранизация была сделана Роланом Быковым в 1984 году и считается эталонной. Однако Илья Хотиненко даже не пытается ей подражать: в новой версии действие перенесено в наши дни, поэтому теперь важную роль в жизни школьников играют соцсети. Мы пообщались с продюсером картины Еленой Гликман.

Елена, ваш фильм "Чучело" впервые был показан еще год назад - в программе игрового конкурса кинофестиваля "Окно в Европу"…

Елена Гликман: Да, причем после "Окна в Европу" у нас было еще несколько крупных фестивалей: нам было важно показать его как можно большему количеству зрителей, набрать отзывов от прессы и понять, как лучше выстраивать взаимодействие с аудиторией.

Вы довольны фестивальной историей "Чучела"?

Елена Гликман: Довольна, хотя система фестивалей в нашей стране сейчас довольно неоднозначная. Да, крупные и яркие кинофестивали есть. Но они все требуют премьерности, чего раньше не было (то есть не берут в конкурс картины, которые уже где-то показывались. - Прим. ред.) - и в результате фильмы "расползаются" по разным площадкам, а единого фестиваля-локомотива пока что не появилось. Причем даже самые крупные киносмотры сегодня не гарантируют того, что твой проект после конкурса выйдет в прокат, а если и выйдет, то вовсе не значит, что к нему будет серьезный зрительский интерес.

При этом выборгское "Окно в Европу" я, безусловно, очень люблю. Для меня это классная знаковая площадка, я была там и членом жюри, и картины свои показывала. К примеру, в 2019-м мы привозили туда фильм Виталия Суслина "Седьмой пробег по контуру Земного шара", который получил Специальный приз жюри и приз Гильдии киноведов и кинокритиков. Да и прокатчика для "Чучела" я тоже нашла в Выборге. Так что спасибо "Окну в Европу", что все сложилось.

Кадр из фильма. Фото: Предоставлено пресс-службой кинокомпании "Центр кино"

Потом с "Чучелом" мы были в Туле на киносмотре Аллы Суриковой "Кино и музыка", затем в Челябинске, где взяли главный приз, в Апатитах, в Кстово, в Ярославле, на международном кинофестивале в Сыктывкаре... Мы возили наше кино и по зарубежным смотрам, например, были на MAMI (Mumbai Film Festival), который ежегодно проходит в Индии.

Так что фестивальную историю для "Чучела" мы собрали, что очень важно. Потому что любой фестиваль - это возможность пообщаться со зрителем, понять, что именно в фильме цепляет, и найти лучший вариант для дальнейшего продвижения.

А как зрители реагируют на новое "Чучело"?

Елена Гликман: Реакция просто замечательная. Конечно, выходя на сцену, мы понимали, что наш фильм будут сравнивать с шедевром Ролана Быкова. Это неизбежно. Но я бы не хотела ставить их рядом. Во времена советского общества повесть Железникова стала невероятным прорывом - как эмоциональным, так и социально-критическим. У нас же другие задачи. Мы говорим про травлю в эпоху соцсетей. Сегодня любой человек может спрятаться за аватаркой и третировать кого угодно - абсолютно безнаказанно и не глядя своей жертве в лицо.

Новые задачи потребовали новых визуальных решений?

Елена Гликман: Именно. Мы придумали, как визуализировать интернет-пространство: построили декорацию-ромашку в 1-м павильоне Мосфильма. Каждый лепесток этой ромашки - квартира одного из персонажей. Камера стояла в центре и плавно переходила от одного "лепестка" к другому. Таким образом, каждый из героев, с одной стороны, сидит у себя в закутке, а с другой - все они объединены общей интернет-средой…

Мне казалось, что эти "переходы" из квартиры в квартиру сделаны при помощи графики…

Елена Гликман: Нет, все снималось живьем. Мы искали уникальное художественное решение, позволяющее передать состояние подростков, живущих в сети. Ведь сегодня для многих школьников это более естественная среда, чем офлайн.

В момент, кризисный для ваших героев, в фильме звучит песня "Человека нет в сети". Персонажи, судя по их реакции, воспринимают этот факт отсутствия почти как клиническую смерть…

Елена Гликман: Знаете, даже я - человек, выросший в Советском Союзе, - забыв дома мобильный телефон, всегда за ним возвращаюсь. И я вижу, как в фитнес-зале или даже в бассейне люди не расстаются с мобильниками - кладут их в непромокаемые мешочки и с ними плавают. Что уж говорить про другое поколение, которое выросло с телефонами в руках?! Они все время на связи, всегда в сети. Зайдите в метро: там каждый человек сидит, уткнувшись в телефон. Каждый! Так что для многих отсутствие в сети сродни катастрофе…

Не могу не спросить по поводу персонажей. Они выглядят старше школьников в фильме Быкова…

Елена Гликман: У нас они восьмиклассники - и именно так ребята этого возраста сегодня и выглядят. Поэтому наш кастинг - актеры 14-15 лет. Чуть старше оказался только Максим Карушев, который во время съемок уже учился в театральном вузе. Но он классный парень, нам всем понравился, да и разница в возрасте по сравнению с другими ребятами практически не видна. Поэтому мы его взяли. Но все остальные подростки, в том числе участники массовки и групповки, на момент съемок учились в восьмом классе.

С другой стороны, мы намеренно сделали наших ребят чуть взрослее, чем в фильме Быкова, чтобы возникла романтическая линия между персонажами - с первой влюбленностью, ревностью и т. д.

Как бы то ни было, первая влюбленность случается у ребят отнюдь не в сети…

Елена Гликман: Нам было важно показать, что реальное общение у наших ребят тоже есть. Они вместе тусуются, вместе катаются на велосипедах, вместе зарабатывают деньги на поездку в Москву. Но, придя домой, они ныряют в мир соцсетей и становятся другими. Начинают ворошить темы, которые они бы не стали трогать в реальности. Но это специфика интернета, который тебя невольно засасывает: ты как бы начинаешь создавать иную версию самого себя, натягиваешь маску, с которой срастаешься. И неудивительно, что современные дети повально мечтают стать блогерами - а не космонавтами, как мечтали мы в наше время.

Давайте вернемся к системе персонажей. В повести Железникова Лена Бессольцева жила с дедушкой. Вы заменили его на отца (которого, кстати, отлично сыграл Кирилл Кяро). Почему?

Елена Гликман: Железников писал свою повесть в 80-м году, и в ней был намек на инаковость семьи Бессольцевых. У дедушки была коллекция живописи, портреты, говорящие о дворянских корнях. Мы от этой черты решили отказаться, потому что сегодня каждый второй нашел у себя предков-дворян - и это стало уже дурным тоном. Поэтому мы придумали для нашей героини невероятно трогательного отца, который увлекается не живописью, а стрелковым оружием. И это ведет нас к кодексу чести самурая, что придает всей истории совсем другой колорит.

По поводу главной героини: как звучит ее история в новом прочтении?

Елена Гликман: Аня - москвичка, хотя училась в Кембридже, но потом родители развелись, и она решила остаться с отцом - и приехала с ним в его родную Тарусу. Мама осталась в Америке, но она с Аней в хороших отношениях и постоянно на связи. Тем не менее свою жизнь наша героиня сверяет по отцу: он является для нее огромным авторитетом и помогает ориентироваться в любых ситуациях. Более близкого человека для нее нет.

Тогда чем она провинилась?

Елена Гликман: Ничем. Мы как раз говорим о том, что в наше время ты можешь быть красивой, любимой, успешной - и все равно стать объектом травли. Это подтвердили все подростки, приходившие к нам на кастинг. У нас практически не было никого, кто бы не снимался раньше. То есть это дети, которые хорошо учатся, снимаются в кино, разбираются в музыке, литературе и т. д. Это прекрасные, сильные, здоровые парни и девушки. Но на кастинге все они буквально рыдали. Потому что все подвергались травле. То есть изгоем ты можешь стать без всякого повода. Ведь что произошло с Аней? Она получила ник Чучело, когда ее даже никто не знал: просто появилась фотография, где рядом с ней была кабанья башка. И все. А ведь это очень обидное прозвище.

А в чем природа буллинга?

Елена Гликман: Трудно сказать. Когда читаю комментарии в интернете, каждый раз удивляюсь: откуда у людей столько злобы? Возможно, мне повезло: у меня была благополучная семья, замечательные родители, я обожала их, они обожали меня. Такое же мироощущение я передала своим детям. При этом я могла бы подвергаться буллингу в школе: я была довольно высокой девочкой и в пятом классе выросла до 172 см. Хотя все мои одноклассники были ростом 140 см. Наверное, меня за это дразнили. Но я была так сильно любима в семье и так уверена, что прекрасна, что меня эти нападки мало волновали. Так что жесткий буллинг прошел мимо меня. Но при этом я постоянно сталкиваюсь с людьми, чьих детей в школах травят. И я вижу травлю в соцсетях, хотя я ими практически не пользуюсь и своих аккаунтов у меня нет. И я поражаюсь тому, как взрослые люди, чье детство и юность проходили без интернета, сегодня плюются ядом под чужими постами, буквально кишки там разбрасывают. Зачем так делать?

Среди взрослых распространено мнение, что не надо лезть в детские дела: мол, ребята разберутся сами. Поддерживаете?

Елена Гликман: Нет! В каких-то вопросах дети могут быть самостоятельными. Но буллинг вовсе не безобидное явление. Это не просто ссора. Если ребята поругались, даже подрались - это нормально. Но мы говорим о системной травле, в результате которой дети и с оружием в школу приходят, и с крыш прыгают. Поэтому взрослые не имеют права не вмешиваться. Правда, бывают случаи, когда родители обидчиков выгораживают своих детей: но это тот случай, когда быть взрослым не значит быть умным. Нельзя закрывать глаза на проблему, нельзя отсиживаться в стороне. Иначе может случиться беда.

Но ведь в новом "Чучеле" обошлось без трагедий?

Елена Гликман: Знаете, в 2016 году мы выпустили фильм "Коробка" Эдуарда Бордукова. Когда мы только начинали с ним работать, у нас было несколько вариантов финала. В одном варианте погибал парень-кавказец (мы собирались снимать по мотивам конфликта между футбольными фанатами и кавказской диаспорой, во время которого были жертвы). Потом подумали - и переписали сценарий, сделав погибшего футболиста русским. Но это тоже было как-то неправильно. А потом мы поняли: раньше считалось, что любое искусство должно ставить вопросы. Но сегодня жизнь ставит эти вопросы сама. А вот ответов на них нет. И мы каждый день получаем огромное количество информации, с которой не знаем, что делать. Поэтому кино сегодня должно не вопросы задавать, а показывать путь, искать ответы. И мы приняли решение, что "Коробка" будет без убийств. Да, мы как бы приподняли ее над реальностью. Но мы показали, как из этого конфликта выйти.

И это сработало, потому что с "Коробкой" мы объехали весь мир. Она ездила по кинофестивалям даже больше, чем калмыкские "Чайки" Эллы Манжеевой, которые создавались именно как фестивальное кино. Мы были на всех смотрах - от Японии до Австралии, от Америки до Китая. И везде получали призы. Потому что так рассказать про межнациональный конфликт не смог никто.

"Чучело" построено по тому же принципу?

Елена Гликман: Да. Мы тоже показываем путь, выход из тупика. То решение, которое принимает Аня, очень непростое, и, возможно, осуществить его в жизни было бы тяжело. Но она не бежит от проблемы, а, наоборот, встречает ее лицом к лицу. И мы полностью ее поддерживаем.