Что осталось от наследства генерала Шарля де Голля? Беседа с французским политологом Марком Руссе

Генерал Шарль де Голль является государственным и политическим деятелем, во многом определившим облик Франции после Второй мировой войны, ее независимый курс в европейских и в целом международных делах. Его имя носят площади и проспекты практически во всех городах страны. Но, как считает политолог Марк Руссе, его идеи и заветы сегодня не в чести у тех, кто управляет страной.

Что случилось с наследием генерала?

Марк Руссе: Сейчас мало что от него осталось. Во многом забыто, предано забвению нынешними властными элитами. Хотя, надо отметить, что на протяжении ряда лет после смерти генерала такие лидеры Пятой республики, как Жак Ширак, руководствовались его видением мира и роли в нем Франции как серьезного независимого игрока. Достаточно вспомнить его позицию по вопросу войны США в Ираке в 2003 году, когда Париж вместе с Берлином и Москвой отказался в ней участвовать.

Что касается нынешних политиков, то они ритуально упоминают имя генерала, но их реальные дела говорят о другом. Поступают ровно наоборот.

Что вы имеете в виду?

Марк Руссе: Возьмем, например, одну из основополагающих позиций генерала по строительству объединенной Европы. Де Голль видел ее как Европу Наций, отечеств, своего рода конфедерацию суверенных стран. Активно выступал против превращения ее в наднациональное государство. То, к чему ведут нынешние элиты, коренным образом отличается от деголлевского проекта. С упорством, достойным иного применения, они шаг за шагом целенаправленно продвигают создание некой федерации, руководимой из единого центра. В данном случае это Еврокомиссия с ее верхушкой, которую, заметим, никто из живущих в странах ЕС не избирал.

Как считал генерал, не существует какого-то "европейского народа", а есть народы Европы. Да, есть европейская цивилизация, но нет "европейского народа". Усилю это положение: люди готовы отдавать свои жизни за свою нацию, конкретную страну, но не за Европу. Де Голль опровергнул ложный постулат "федералистов" о том, что чем больше будет Европа, втягивая в свою орбиту подавляющее большинство стран, тем она будет сильнее. Уже сегодня мы видим, что это не так. Стремясь подмять под себя нации, евротехнократы хотят уничтожить то, что у нас называется "нервом нации", то есть их исторически сложившиеся идентичности как источники их силы, гордости и успеха.

Европа гораздо лучше функционировала у своих истоков в 50-е и 60-е годы прошлого столетия в формате Европейского экономического сообщества (ЕЭС), куда входили шесть стран его основавших. Тогда неукоснительно учитывались исконные требования и чаяния наций. Не то, что теперь, когда брюссельские еврочиновники ставят на поток часто абсурдные, оторванные от жизни директивы, отвечающие в первую очередь их собственным корыстным задачам. Генерал был убежден в том, что нации должны держать судьбы в своих руках и коллективно отстаивать свои интересы в противостоянии с крупными державами, такими как США или Китай. В противном случае Европа рискует исчезнуть как некогда Древняя Греция под натиском Римской империи.

Генерал был против передачи европейскими странами властных функций в единый центр?

Марк Руссе: Понимал, что этот путь неминуемо приведет к катастрофе. И в том, что сейчас происходит, различимы ее признаки. По сути, в верхах ЕС происходит ползучий переворот. Заняв активно антироссийскую позицию в конфликте на Украине и используя его как предлог, так называемая евроэлита продвигает проект формирования общеевропейской армии, все больше заявляет об амбициях в области внешней политики. А ведь линия Шарля де Голля в этих вопросах всегда была совершенно иной: эти функции должны находиться исключительно в компетенции национальных государств.

Помнят ли в Париже о словах генерала о том, что "быть вместе с Россией значит быть сильной, а быть порознь значит подвергать себя опасности"?

Марк Руссе: Увы, историческая память, пожалуй, самая слабая сторона тех, кто сейчас у власти. Эти слова были сказаны Шарлем де Голлем в Москве в декабре 1944 года. А подтверждений их справедливости было предостаточно. Франция могла проиграть Первую мировую войну с Германией, если бы не наступления русских войск на восточном фронте в 1914 и в 1916 годах. В ходе Второй мировой три четверти дивизий Третьего рейха были разгромлены Советской армией, а без этого не было бы освобождения Франции, оккупированной гитлеровцами. После высадки союзников в Нормандии на западном фронте им противостояли 26 немецких дивизий, а на восточном их было уничтожено 170.

Тем более вызывает удивление антироссийская повестка, которой заражены как властные элиты, так и мейнстримовские СМИ.

Марк Руссе: Казалось, что после того, как в США к власти пришел Дональд Трамп, изменивший отношение к ситуации на Украине, европейские руководители должны были бы начать поиск решений конфликта, но этого не произошло. Что касается Франции, то такой курс, помимо всего прочего, объясняется тем, что военными приготовлениями и соответствующей риторикой здесь пытаются отвлечь внимание людей от экономических провалов, деиндустриализации страны, нерешенных проблем с иммиграцией. Постоянные напоминания о мифической российской угрозе также служат этой цели.

Конечно, пропаганда воздействует на часть населения, но, как мне представляется, многие французы, несмотря ни на что, не повернулись спиной к вашей стране. И в этом большая заслуга де Голля и сохранившейся части его наследия. Того, что не удалось погасить. Придет время, и хорошее отношение к России, заложенное генералом, вспыхнет в сердцах моих соотечественников как тлеющие угли при порыве свежего ветра. И оно снова займет причитающее ему по праву достойное место в общественном сознании Франции.