Анатолий Праудин представил свою версию "Соляриса" в "СамАрте"

Кажется, что в новом спектакле Анатолия Праудина "Солярис" в самарском ТЮЗе "СамАрт" почти ничего не происходит. Движения - по минимуму. Главный герой, ученый-психолог Крис Кельвин, практически все три часа не покидает офисное кресло. Он катается на нем по кабинету, проговаривает вслух собственные поступки, но самих поступков не совершает. Скупые мизансцены, холодный свет, мерцающие мониторы.

Но, преодолев первые полчаса повествования (психолог тут одновременно и автор-рассказчик), понимаешь, что движение здесь есть и оно космического размаха. Как тот Океан, что раскинулся за иллюминаторами станции. Просто происходит оно не в пространстве, а в человеческом сознании. И тем, кто ждал некий ремейк фильма Андрей Тарковского с его знаменитым "человеку нужно зеркало" - приходится перенастраиваться на другую историю.

Праудин расставляет акценты иначе, чем Тарковский. У него нет земной линии, нет ностальгии по дому. Все действие замкнуто на орбитальной станции, где трое ученых теряют рассудок от собственных призраков. Режиссер превращает фантастику Лема в жесткий, почти клинический разговор о вине, любви и невозможности сбежать от себя. "Если театр не учит законам любви, то зачем он вообще нужен", - заостряет Анатолий Праудин после спектакля.

Ломаная перспектива сценического пространства словно затягивает зрителя в воронку, Фото: Ирина Чечурина/РГ

И так о происходящем на сцене. Кельвин (актер Алексей Елхимов) прилетает на станцию Солярис и сразу понимает: здесь что-то не так. Кибернетик Снаут (Павел Маркелов) на грани нервного срыва, физик Сарториус (Алексей Меженный) - тоже. А руководитель экспедиции Гибарян, и того хуже, недавно свел счеты с жизнью, оттого увидеть его можно только на экране компьютера. Причина, как подозревают обитатели станции, - студенистый Океан, покрывающий планету. Его изучают много лет, но безрезультатно. По версии героев, Океан создает материальные копии людей, которые когда-то были важны для них - то, что сегодня назвали бы незакрытыми гештальтами.

Встречи с этими созданиями никто не рад. Все понимают, что фантомы тянут к повторению старых сценариев. От них пытаются избавиться разными способами, порой жестокими, но тщетно - они возвращаются снова и снова. К Кельвину приходит его жена Хари (Вероника Львова), покончившая с собой десять лет назад. Сначала он тоже хочет от нее избавиться, но потом уже не может и даже думает вернуться с ней на Землю. Коллеги знают: так делать нельзя. Вскоре Сарториус находит способ уничтожать фантомы. Финал совпадает с лемовским, да и разговора об ущербном боге избежать на удается.

Есть в спектакле и еще один важный персонаж, это - сцена. Художник Глеб Фильштинский, известный своими мультимедийными перформансами далеко за пределами России, создал пространство, которое живет своей жизнью и диктует правила игры.

Сцена представляет собой рабочий кабинет на станции, но очень хитро выстроенный. Его правый угол уходит в глубину, образуя то ли ромб, то ли перекошенный прямоугольник. Эта ломаная перспектива буквально затягивает зрителя в воронку, создавая ощущение, что привычная геометрия здесь не работает. Как и привычные законы реальности.

Мониторы на сцене - не бутафория. Они действующие. Когда герои говорят по видеосвязи, невозможно понять: это запись или прямое включение. Панорамные окна станции - это огромные мультимедиа-панели, на которых проступают обрывки подсознания персонажей, их воспоминания, страхи, фантомы. Экраны здесь повсюду: и как иллюминаторы в мир Океана, и как визуализация того, что творится в головах героев, бьющегося о стеклянные стены станции.

Вокруг - тотальный хаос. Разбросанные бумаги, приборы в беспорядке, книги стопками. И среди всего этого - потрепанные детские игрушки. Почему именно они и что это значит - загадка, которую Праудин не спешит разгадывать. Надо смотреть.

Свет и звук работают на грани технотриллера и хоррора. Вертикальные световые конструкции со стороны зала, гнетущая атмосфера, ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Работа техников здесь - отдельный вид искусства, без которого спектакль не был бы таким эффектным.

Но магия "Соляриса" не ограничивается рампами. Весь театр превращается в единое пространство диалога со зрителем. На первом этаже театра - выставка, посвященная космосу, сгенерированная ИИ. На втором - витрины с аммонитами и древними окаменелостями, создающие почти мистическую связь с тем самым внеземным Океаном.

В подзаголовке спектакля значится - "Операция "Человек"". И это не случайно. Океан здесь - не просто чужой разум, а подобие гигантской нейросети, которая копирует реальность, не понимая ее сути. Хари порой и правда напоминает ИИ-бота. Океан пытался воссоздать человека, но потерпел неудачу. Умерла - значит умерла.

Режиссер сталкивает два взгляда на мир: научный и мифологический, рациональный и почти религиозный. И побеждает, как ни странно, второй. Для верующего зрителя происходящее - чистилище. Для убежденного материалиста - последний всплеск угасающего сознания, которое перед смертью выдает самые яркие и мучительные образы. Одна версия не отменяет другую, и в этом их сила.

После спектакля, а длится он более трех часов, зал не взорвался мгновенно овациями. И это, пожалуй, лучшая похвала. Праудин говорил, что любит, когда после его работ зрители не торопятся хлопать, а сидят в тишине. Так и вышло. Никто не вскакивал, не бежал к гардеробу. Люди молчали. Смотрели на пустую сцену. Потом начали подниматься - медленно, будто через силу. Каждый уносил с собой тяжесть мыслей - густую, как вода в Океане.