Мы много раз встречались для интервью, ездили в одних делегациях по киномиру, он не раз бывал у нас в редакции - в частности, пришел с супругой, замечательной актрисой Верой Алентовой на вручение звездной паре почетного приза фестиваля "РГ" "Дубль дв@". Сегодня хочется вспомнить одну из доверительных бесед, где он рассказал о своем так и не состоявшемся, но более чем необычном замысле - Меньшов собирался экранизировать… Ленина. Мысли его по этому поводу были для меня спорными, но они еще ярче высвечивали его противоречивую, взрывную натуру талантливого человека, бесконечно преданного своей стране и бесконечно страдающего от ее несовершенств.
Вот этот наш разговор.
Владимир Меньшов: Был у меня один сценарий, который всех испугал, - "Требуется доказать". По мотивам книги Ленина "Детская болезнь левизны в коммунизме".
Ого!
Владимир Меньшов: Я его написал к столетию Ленина и подавал его на конкурс во ВГИК. Там сделали вид, что не заметили. Потом отнес драматургу Шатрову, Шатров передал рукопись своему соавтору Владлену Логинову, который работал в Институте Ленина и на своих лекциях иногда рассказывал очень неожиданные вещи. Логинов передал сценарий Юрию Любимову, тот даже собирался его ставить. Стуруа заинтересовался...
О чем был сценарий?
Владимир Меньшов: О том, что такое компромисс, что такое предательство и как эту границу определить. В связи с конкретным событием - Брестским миром. Имели право коммунисты на заключение Брестского мира ради того, чтобы спасти революцию, или надо было вступить в кровавый бой, идти по колено в крови - и проиграть? Там шел философский спор двух людей. Я недавно перечитывал эту книгу - нет, совсем не глупа.
Но кино требует какого-то сюжета...
Владимир Меньшов: Сюжет уголовный. Люди попали в руки бандитов, которым надо от них чего-то добиться. И все время решают, что делать. Я их назвал "правые" и "левые" - между ними идет философский спор с цитатами из Ленина. Это было довольно смело.
Что могло быть смелого в сценарии по книге Ленина?
Владимир Меньшов: Это сейчас так кажется. А для того времени - смело. Там был предмет для дискуссии. Мы представляем компартию как железную диктатуру, а ведь там все решал съезд. До 1934 года были фракции, крылья, шла политическая борьба между ними - в итоге принимались обдуманные решения. И о коллективизации, и об индустриализации. Решения не один Ленин принимал - был очень боевой состав ЦК и всего аппарата партии. Да и на местах люди были боевые.
Что же в таком сценарии могло напугать?
Владимир Меньшов: Сама постановка вопроса. Уже выросли после Ленина два поколения. На Сталина огрызались, а Ленин был иконой, и обсуждать тут нечего. Хотя никто его по-настоящему не читал! Это мне стало интересно: модель жизни, история партии. Так создаются партии, так создаются театры, семьи - этот закон действует всегда одинаково. Сначала единение, потом раскол. Мне было крайне любопытно читать историю партии - до высылки Троцкого она была интересной, полезной, нужной. Людям надо было ее знать: как существует общественная жизнь, как она придумана. Когда знаешь эту модель, то тебя уже не удивляет то, что происходит - это как матрица.
Когда вы написали этот сценарий?
Владимир Меньшов: В 1970 году, к столетию Ленина. Но так ничего и не вышло. Сейчас я понимаю, что сама партийная доктрина была уже мертва, и это делало споры бессмысленными.