В центре AZ/ART открылась выставка "Они были разные..."

Курносый бородатый Сократ и пианистка Мария Юдина... Космонавт, появляющийся из кубистического скафандра, словно скульптура из формы после обжига, и легкие фигуры музыкантов, зажигающих с гитарой посреди ночного города... Памятник погибшим от бомб и мальчик, на руке которого бесстрашно уселась птица...

Эти скульптуры оттепельной поры, которые можно увидеть на выставке "Они были разные..." в центре современного искусства AZ/ART, обращены не к городу и миру, а к человеку. Их герои не бронзовые истуканы, чей тиражируемый замороженный жест призван направлять толпу, превращая ее в однородное тесто, а собеседники - страдающие, размышляющие, способные задавать вопросы и искать на них ответы... Конечно, соблазнительно сказать, что этот совместный проект центра AZ/ARTи Третьяковской галереи выводит трехмерную скульптуру в четвертое измерение - время, позволяя почувствовать свежесть и холод оставшейся позади "оттепели" ХХ века. Отчасти это так. Знаками времени оказываются и новые герои, и поиски нового языка, апеллирующего то к деревянной пермской скульптуре, то к модернистскому опыту Пикассо или Генри Мура, то к открытиям авангарда... Да что там язык! Меняется материал. Бронза, известняк, гипс, конечно, остаются. Но скульптура может кроиться из листов кровельного железа или создаваться из алюминия, а деревянные фигуры - раскрашиваться...

Этот поиск современности в скульптуре может приводить к парадоксальной петле времени, когда знаком "оттепели" становится обращение к архаическим образам кикладской культуры бронзового века, что демонстрирует, например, Андрей Красулин в "грубо" сложенном "Садовнике" 1965 года. Но современность может врываться и почти кинематографическим сюжетом, словно отсылающим к "Симфонии большого города". Но если в фильме Вальтера Руттмана ритм города задается повторяющимися кадрами, перекличкой образов, то в группе "Музыкантов" Татьяны Соколовой ритмы джаза задает ломаная пластика фигур. Скульптор ловит движения танца, а они зеркалят контрасты музыки. Новая красота, молодая энергия страсти взрывает на наших глазах тишину ночной улицы, поражает дерзким абрисом длинноногой девчонки в мини-юбочке. Похоже, девочка оказывается в этой трехфигурной композиции главной героиней - лишь она наделена лицом, у ее спутников - гладкость и блеск алюминиевого "забрала". Эти "стиляги", созданные Татьяной Соколовой из легкого алюминия, напоминают, что и персонажи, и скульптура расширяют свой "ореол обитания". И если герои выходят в город, желая петь то, что им нравится, то скульптура осваивает пространство, спускаясь с постамента, пересекая границы жанра. И то и другое - маркеры свободы, изменившейся атмосферы социума. Для скульптуры этот выход в "открытый космос" открывал новые возможности - прежде всего сценические. Как, например, в работе "Семья Древиных" Владимира Вахрамеева.

Скульптор представляет своего коллегу Андрея Древина, сына Надежды Удальцовой и расстрелянного Александра Древина, - в узком проеме распахнутых прозрачных дверей. Андрей Александрович с женой и дочкой словно выходят из замкнутого пространства в новое, к нам, зрителям. Боковые двери, обрамляющие их выход, напоминают и рисунок углем, и кулисы сцены. Семейный портрет то ли завершает прежнюю пьесу, то ли открывает новый акт действия.

Эта театральность пространства, которое формирует скульптура, была сполна реализована Владимиром Вахрамеевым. Но, похоже, она была чертой времени. Татьяна Калёнкова в своей работе "Изба" ставит персонажей по разные стороны бревенчатой стены. Женщина остается внутри. Мужчина - на ступеньках крыльца. Перед нами сцена, за которой драма разлуки, разрыва, прощания. Неважно, ссора была причиной ухода или необходимость заработка, но отчуждение, невозможность диалога тут явлены с очевидностью финальной точки спектакля. С той разницей, что тяжесть "каменного молчания" тут материализуется в бронзе.

Сценический потенциал скульптуры 1960-х - начала 1970-х годов куратор выставки Ирина Седова и архитектор Алексей Подкидышев удачно использовали в экспозиции. Они словно приглашают нас в зрительный зал, знакомя с мощным "Камчатским старожилом" Дмитрия Шаховского, делая свидетелем выставкома, где разгорается конфликт вокруг картин молодых, безмолвной беседы мастера с музой или почти античных метаморфоз нимфы и дерева в трилогии Николая Силиса"Утро", "День", "Вечер"...

Экспрессия скульптуры Эрнста Неизвестного, Вадима Сидура, фронтовиков, для которых ужас войны был неизбывной памятью, оживающей в снах и в бронзе, помогает ощутить драму "оттепели". Эпохи, которая прошла путь от ошеломивших зрителей выставок Пикассо в Москве и Ленинграде в 1956 году, до конфликта Хрущева с молодыми художниками на выставке в Манеже в 1962 году и до бульдозеров, которых отправили на таран картин на пустыре в 1974-м.

На выставке это драматическое напряжение получает не пространственное, а музыкальное решение. Дирижер и музыковед Сергей Терентьев создал музыкальный гид к выставке в семи частях. В наушниках звучат произведения только той эпохи. Культовую "Песню о тревожной молодости" Александры Пахмутовой сменяет волшебная музыка Альфреда Шнитке к знаменитой "Стеклянной гармонике" Андрея Хржановского Музыка времени тут оказывается не метафорой, а магнитным полем, силовые линии которого выстраивают прогулку по выставке в спектакль-променад.