Вслушаться в гения
В воспоминаниях отец пишет, что многие годы, с конца 1920-х, дружил с Дмитрием Дмитриевичем. Считал ли его другом великий композитор? Выжила часть переписки, среди которой, на мой взгляд, необычные письма. Гений не парил в небесах. Регулярно благодарил за помощь в ежегодной подписке на штук двадцать изданий - от сугубо музыкальных до дефицитного тогда "Советского спорта". Не дай бог перебежать дорогу музыковедам, себе дороже будет. Не смею и претендовать. Но все же надеюсь, что отцовские воспоминания помогут лучше понять, как жил и творил Шостакович.
Почти дословно привожу напечатанные на выцветшей бумаге кусочки текста. И здесь не обойтись без кавычек. Порой позволяю себе переиначить некоторые написанные в советском пафосном стиле главки на наш современный язык.
Конечно, было трудно
"Не раз отдыхал в Доме творчества композиторов под Ивановом. Дмитрий Дмитриевич часто бывал там с женой, дочерью Галей и сыном Максимом. Мы много гуляли в березовом лесочке неподалеку от дома. И композитор рассказывал мне о своей студенческой жизни. Вспоминал, как сильно бедствовала семья. Отец ушел рано, все заботы о сыне и двух дочерях - на маме Софье Васильевне. С почтительной любовью и с гордостью говорил он о ней: "Это она помогла мне стать на ноги".
Подрабатывал тапером в кинотеатре, но денег не хватало. Добрым словом всегда поминал русского композитора Александра Константиновича Глазунова - ректора Петроградской консерватории, в которой учился. Он обратился к властям с просьбой обратить внимание на талантливого подростка. Пришла на подмогу семье известная в ту пору детская писательница Клавдия Владимировна Лукашевич. Ей в те годы и самой приходилось нелегко. Но она написала письмо наркому просвещения Анатолию Васильевичу Луначарскому, ведавшему Фондом помощи молодым дарованиям, - в письме просила помочь семье Дмитрия Шостаковича. И эти два обращения без ответа не остались. Студенту выплачивали персональную стипендию из Фонда Луначарского.
Музыка пришла во сне
Знаю, многие считают выдумкой, что часть музыки к опере "Нос", заказанной совсем юному Дмитрию Шостаковичу знаменитым дирижером и художественным руководителем ленинградского Малого оперного театра Самуилом Самосудом, была услышана композитором во сне. Но вот рассказ Софьи Васильевны, мамы Дмитрия Дмитриевича, записанный отцом в квартире в Ленинграде:
- Митя трудился и днем и ночью. Первая опера! Все шло быстро, такой творческий подъем. И вдруг - заминка. Сын нервничал, переживал. И вот однажды Митя увидел необычный сон. Будто уже назначен день премьеры и его ждут на генеральной репетиции. Но, как назло, он, человек аккуратный и пунктуальный, почему-то опаздывает в театр. В сильном волнении, предвидя справедливые нарекания Самосуда: "Вот вы и на репетиции опаздываете", торопится, едет на трамвае, на автобусе, но всюду - неожиданные задержки. Наконец - театр. Бегом пересекает площадь, врывается в зрительный зал и в удивлении застывает в последних рядах партера. На сцене - третий акт. Самосуд дирижирует оркестром. Сын видит хор, слышит музыку своей первой оперы. Занавес закрывается. В зале - аплодисменты, публика вызывает автора, дирижера, артистов. И сын просыпается, бежит ко мне, рассказывает о сне, о только что услышанной музыки третьего акта "Носа", которая ему никак не удавалась. Садится за рояль, записывает на клавир. Через несколько дней в театре - встреча с Самосудом. Митя не подвел, не опоздал. Премьера в 1930-м году - и успех.
Встретившись с Дмитрием Дмитриевичем, напомнил ему эту историю, рассказанную Софьей Васильевной.
- Мама совершенно верно все вам рассказала. Так и было, - подтвердил.
А недавно, уже в нашем веке, я нашел запись сына Шостакович - Максима. Он вспоминает о письме отца: "Ночью спал и услышал часть симфонии. Встал утром, записал".
Всегда был патриотом
"В предвоенные годы, когда в воздухе уже пахло войной, Шостакович безотказно выступал перед молодежью и офицерами Красной армии.
В сентябре 1940 года был я в Ленинграде. И композитор по собственной инициативе предложил мне свою статью для "Известий". У меня сохранился ее оригинал, написанный его характерным почерком на бумаге с двух сторон. Рассказывал о сентябрьском концерте в Большом зале Ленинградской филармонии. Весь сбор передан в Фонд Обороны. Перед выступлением Шостакович почему-то очень переживал. Вот что он рассказал: "Увидя зал, набитый до отказа публикой, я сильно разволновался. Как я играл, плохо помню. Ушел со сцены, и около филармонии ко мне очень многие подошли, просили билеты на этот концерт. Обратился к администратору: оказалось, мест нет. Вернулся в зал, но, действительно, ни единого свободного кресла. Посоветовал ждавшим меня у выхода зрителям заранее купить абонементы. Через несколько дней позвонил администратору. Тот сообщил, что все абонементы распроданы".
Верил в сына
"Бывая у Дмитрия Дмитриевича, как-то увидел в его кабинете на небольшом столике вырезки из иностранных газет.
- Это статьи о гастролях Максима в Скандинавских странах, - в голосе Шостаковича звучала отцовская гордость (его сын Максим Шостакович успешно начинал дирижерскую карьеру). - За последние годы добился значительных успехов. Теперь под его управлением проходят большие концерты. Он исполняет произведения наших и иностранных композиторов. А иногда - и мои".
Теперь возьму слово и я, автор этой статьи. От себя замечу, что Максим поначалу работал ассистентом дирижера у народных артистов СССР Вероники Дударовой и Евгения Светланова. Руководил известными оркестрами, жил в США, где выступал со многими известными оркестрами. А в 1997-м вернулся в Петербург. Задачей жизни считает сохранение памяти отца.
Всем бы такую пунктуальность
"Был Дмитрий Дмитриевич исключительно пунктуален. Если соглашался написать статью или рецензию в газету, то обязательно делал это к обещанному сроку. Если назначал встречу, то опаздывать ни на минуту было нельзя. Приходил в точно обусловленное время. Если по каким-то весьма уважительным причинам, особенно в годы, когда его избрали первым секретарем Союза композиторов РСФСР, встреча срывалась, всегда звонил мне по телефону. Не дозванивался он или его помощница - тогда приходила телеграмма с извинениями и ни разу не нарушившимся обещанием вскоре встретиться.
Пригласил меня в Новороссийск. Написал музыку "Новороссийские куранты". В городе-герое Дмитрия Дмитриевича принимали радостно. Был он очень тронут. Считал своим долгом создать музыку, воспевавшую павших в Великую Отечественную. Она прозвучала 27 сентября 1960 года, на следующий день после его дня рождения. И как раз в день рождения мой".
Ушел рано
"В беседах почти всегда предпочитал рассказывать об уже написанных произведениях. О планах - кратко, не скупо, а как-то сжато, хотя и конкретно. Когда все удавалось, приглашал в театр или в консерваторию.
При встречах не раз говорил: "Ищу либретто. Помогите, помогите, найти автора. Ведь вы живете и работаете в самой гуще жизни, всюду бываете, встречаетесь с десятками людей".
В последний раз виделись мы с Дмитрием Дмитриевичем в конце 1974 года на премьере его оперы "Нос". На Ленинградском проспекте у станции метро "Сокол" в глубоком душном подвале отпраздновал новоселье молодой Московский камерный музыкальный театр, руководимый народным артистом СССР Борисом Покровским. Афиши скромные, а народу - полно. Музыка Шостаковича, постановка Покровского и дирижер Геннадий Рождественский. Триумф. Публика приветствовала Дмитрия Дмитриевича. Давно не видел его таким счастливым.
Он уже болел. Лечился. Творил до последнего дня. Новость о его уходе 9 августа 1975 года меня глубоко потрясла. Гений - композитор века ушел рано. Всего 68 лет…
