Редкую премьеру в Большом - оперу "Мефистофель" Арриго Бойто - украсили три баса

Опера "Мефистофель" стала первой премьерой 251-го сезона Большого театра на Исторической сцене и подарком не только публике, но и прославленному басу - Ильдару Абдразакову по случаю полувекового юбилея. Впрочем, спектакль, поставленный под музыкальным руководством Валерия Гергиева итальянским режиссером Джанкарло Дель Монако, в премьерном блоке был представлен в нескольких дьявольских ликах: к бенефицианту присоединились его старший брат, известный оперный бас Аскар Абдразаков и именитый певец из Беларуси Андрей Валентий. Интригующий поединок разных демонических сущностей оказался главным "аттракционом" премьеры.

Имя Арриго Бойто нечасто возникает на афишах оперных домов, хотя современники его очень ценили как интеллектуала-литератора, который был вдохновлен идеей обновления итальянского театра и стал одним из лидеров движения Scapigliatura ("Содружество растрепанных"), рефлексирующего на тему "растрепанных" чувств, обманутых ожиданий и задумавшегося о бунте против устоявшихся норм. Но личная трагедия Бойто заключалась в том, что он мечтал о признании в качестве композитора, а остался в истории музыки успешным либреттистом, прежде всего соавтором Верди (в "Отелло", "Симоне Бокканегра" и "Фальстафе"), что, впрочем, не мешало называть его "старым железом", а в своей музыке стараться быть похожим на Вагнера.

Именно из этих художественных противоречий и соткана партитура единственной признанной оперы Бойто "Мефистофель", мировая премьера которой весной 1868 года в миланском театре La Scala провалилась. И автору во спасение своего опуса понадобилось семь лет, чтобы кардинально переработать партитуру. Так Фауст, как и в знаменитой опере Гуно, что была представлена миру на девять лет раньше, стал тенором, но не превратился в главного героя. Опера основана на "Фаусте" Гёте, хотя Бойто, не ограничившись простой адаптацией эпизода с Гретхен, как это сделал Гуно, смело обращается к сложному рассуждению о метафизике зла, а также к сценам с Еленой Троянской из второй части трагедии.

Тут камертоном всего происходящего выступает именно Мефистофель. И это обеспечило сочинению Бойто долгую и относительно счастливую театральную судьбу. Потому что басы, не избалованные разнообразием эффектных титульных ролей, часто выбирают как раз эту оперу для своего праздника. Поэтому она может легко похвастаться галереей выдающихся исполнителей от Федора Шаляпина, Надзарено Де Анджелис, Джулио Нери, Чезаре Сьепи, Николая Гяурова, Ферруччо Фурланетто до сегодняшнего героя Ильдара Абдразакова. Впрочем, для него, как и его брата, нынешняя премьера - не дебют в опере Бойто. Ильдар впервые исполнил эту роль в Сан-Франциско, а Аскар - в Палермо и как раз в постановке того же Джанкарло Дель Монако.

Режиссерский стиль Дель Монако - размах и нацеленность не на постановочную концепцию, даже когда на повестке тема рая и ада, любви и жертвоприношения, а на персональность главных исполнителей. Пролог развивается на фоне узнаваемых космических видеопроекций... Мефистофель Ильдара Абдразакова - хозяин вселенского цирка, презирающий мир - и людской, и божий, а все грешники вокруг - клоуны, приговоренные им вечно смеяться на собой. Обаяние его Чёрта, как и красота голоса, помноженная на уникальную музыкальность, всепоглощающие, обладающие абсолютной гипнотической силой. И знаменитая Ария со свистом, единственный шлягер оперы, сорвала оглушительную овацию, остановившую действие. Его сценическое естество создает собственную независимую театральную реальность.

Центральный герой этой оперы - именно Мефистофель. Что обеспечило сочинению Бойто долгую жизнь: его облюбовали великие басы двух веков

Аскар Абдразаков, наоборот, выстраивает образ своего Мефистофеля в ансамблевом ключе спектакля и всей своей актерской игрой доказывает, что самое дурное среди людей начинается с хитрости и лжи, а обаяние и голос, как едкий нигилизм и черный юмор, - это всего лишь инструменты достижения цели. У Андрея Валентия Дьявол обладает запоминающимся голосом, но пока получился капсулированным, замкнутым на своем внутреннем мире.

Все три Фауста (Сергей Скороходов, Илья Селиванов, Константин Артемьев) и в прямом, и переносном смысле находились под пятой мефистофелей и демонстрировали повышенную уязвимость теноровой природы в разной степени. Лучшей Маргаритой со сложной сценой гибели и через паузу с трансформацией в образ Елены Троянской, чья красота, согласно мифу, становилась причиной кровопролитий, оказалась сопрано Динара Алиева. Анастасии Щёголевой не хватило музыкальной точности и харизмы, а Рамиле Минихановой осталось представить образ не только Маргариты, который певице, бесспорно, удался, но и Елены, чтобы ее героиня приобрела искомую многогранность вместо эпизодичности восприятия.

Как всегда, в спектаклях Дель Монако декорации (художники - сам Дель Монако и испанское трио - Антонио Ромеро, Луис Прердигеро, Альба Траперо Гарсиа) грандиозные, в мрачных цветах земли. Они кажутся универсальными к любой постановке, но, к сожалению, не создают комфортной для оперного вокала "амфоры", а оставляют открытым сценическое пространство, где певческие голоса иногда блуждают, не долетая до публики. Да и хор, очутившись под плафоном на четвертом ярусе балкона, обреченно расходится с оркестром. При этом Валерий Гергиев виртуозно повелевает и адом, и раем, с подкупающим мастерством нивелируя очевидные недостатки музыкальной драматургии. Но также не изменяя собственным традициям в визуальном решении постановки, у Дель Монако есть один эффектный элемент сценографии. В данном случае это огромный крест, который поднимается как будто бы из ниоткуда, превращаясь в запоминающийся символ всего спектакля.

Мефистофель завладел не только душой Фауста, но и сердцами зрителей. Но Ильдар Абдразаков в ближайшее время (или чуть позже) обещает обратиться к диаметрально противоположным образам - князю Хованскому и Ивану Сусанину. А для того, чтобы премьера Большого обрела удачную репертуарную жизнь, стоит обзавестись и собственными дьяволятами, а не только приглашенными звездами.