Для правительства эти цифры выглядят показателем эффективности стратегии безопасности, одним из центральных элементов которой остается борьба с организованной преступностью и наркотрафиком. Однако рядом с этой статистикой существует другая цифра, которая гораздо сложнее вписывается в благостную картину. По официальным данным, 132 735 человек числятся в Национальном реестре пропавших и не найденных людей. Для сравнения, в конце 2024 года таких записей было на 12 тысяч меньше.
При таком масштабе проблемы тема исчезновений тем не менее не была отдельно затронута в отчете. Это не означает, что государство не предпринимает никаких мер. Но сама разница между двумя картинами остается: официальная статистика говорит об улучшениях в сфере безопасности, тогда как число зарегистрированных без вести пропавших продолжает исчисляться десятками тысяч.
Важно отметить, что значительная часть исчезновений в Мексике связана с организованной преступностью. Преступные группировки конкурируют не только за продажу наркотиков, но и за территории, маршруты перевозки, нелегальные рынки и контроль над местными сообществами. Именно поэтому исчезновение человека в некоторых случаях становится частью более широкой системы криминального контроля. Людей могут похищать, принуждать к участию в деятельности преступных группировок или устранять тех, кто сопротивляется их требованиям.
Исследования отмечают, что после того, как в 2006 году правительство Мексики начало масштабную военную кампанию против наркокартелей, количество зарегистрированных исчезновений стало стремительно расти. Однако сводить проблему с пропавшими исключительно к деятельности наркокартелей было бы неправильным.
Установить судьбу пропавшего человека часто оказывается сложнее, чем просто определить, какое преступление было совершено. И главное - за всеми этими цифрами и отчетами стоят конкретные люди. Если государство фиксирует исчезновение как запись в реестре, для семьи это прежде всего человек, который пропал. В Мексике из таких семейных поисков выросли сотни коллективов, известных как madres buscadoras. В них состоят родственники, которые самостоятельно пытаются установить судьбу исчезнувших.
Их работа выходит далеко за рамки обычного поиска. Участники групп отправляются в места, где официальные службы уже проводили или только собираются организовывать поисковые операции, ищут фрагменты одежды, костей и другие возможные следы. Amnesty International отмечает, что именно женщины - матери, жены, сестры и дочери исчезнувших - составляют значительную часть поисковых коллективов, при этом они находятся в наиболее уязвимом положении. Участницы поисков постоянно сталкиваются с угрозами и насилием.
Власти не всегда готовы принимать во внимание деятельность таких объединений. Показательным случаем стал поиск останков в штате Мичоакан. По словам поискового коллектива Buscando Cuerpos en Todo México, во время поисковых работ с 2021 года было обнаружено около 1600 молочных зубов. История получила широкое распространение только спустя пять лет, но одновременно столкнулась с официальным опровержением. Генеральная прокуратура штата заявила, что не располагает официальной записью об обнаружении зубов и не получала запроса на проведение экспертизы.
На примере этой ситуации видно, что проблема исчезновений усложняется масштабом накопившихся в Мексике неидентифицированных останков. Согласно данным организации Human Rights Watch, в период с 2006 по 2023 год в государственных моргах страны были зарегистрированы десятки тысяч неидентифицированных останков. Так возникают две параллельные статистики: одни люди продолжают числиться пропавшими, другие уже найдены, но их личности остаются неизвестными.
Правительство пытается сократить этот разрыв с помощью новых механизмов поиска и идентификации: планируется создание Национальной единой базы судебно-медицинской информации и Национальной платформы идентификации человека. Задача этих институтов заключается в том, чтобы объединить информацию, которая сейчас распределена между различными учреждениями, и облегчить сопоставление данных о пропавших без вести с информацией о неопознанных останках.
Почему же одна из крупнейших гуманитарных проблем Мексики оказалась в тени официальной статистики безопасности, тогда как семьи продолжают самостоятельно искать своих родственников? Отчасти ответ связан с тем, как сегодня измеряется безопасность. Снижение числа убийств, количество задержаний, объемы изъятого оружия и наркотиков - это показатели, которые позволяют относительно быстро зафиксировать результат государственной политики. Исчезновение человека устроено иначе: его невозможно свести к одному числу или одной операции. За регистрацией дела следуют месяцы и годы поиска, расследования, судебно-медицинских экспертиз и идентификации останков.
Поэтому ответ на поставленный вопрос заключается не в том, что люди перестали пропадать или что государство полностью отказалось от поисков. Проблема в другом: кризис исчезновений гораздо сложнее превратить в убедительный показатель немедленного успеха политики. Здесь недостаточно показать, сколько преступников задержано или сколько наркотиков изъято. Конечным результатом должно стать возвращенное имя, найденный человек или установленная судьба погибшего.
Снижение числа убийств, каким бы значимым ни выглядел этот показатель, не может быть центральным вопросом в разговоре о безопасности Мексики. За каждым словом об улучшении ситуации есть пугающая цифра - 132 тысячи незавершенных историй. И для тех, кто продолжает искать, именно она определяет, что означает безопасность в стране на самом деле.